Читаем Спасти Кремль полностью

Блямс-блямс-блямс! Раздался лязг, усиленный многократным эхо.

Старик и мальчик замерли в нелепых позах, стараясь не дышать.

Баварцы с факелом резво протопали мимо, отрывисто переговариваясь. Последний задержался. Руся тихонько приподнялся, и сжал в руке камушек. Бросить подальше, чтоб отвлечь его? Или лучше сидеть тихо?

Слава богу, ушёл! Руся перевёл дух и машинально сунул камень в карман.

— Подождём ещё немного! — прошептал ему прямо в ухо Шрёдер.

Какое-то время они сидели в полной темноте, молча прислушиваясь.

Вдруг в давящей тишине подземелья раздался душераздирающий вопль. Затем до них донёсся нарастающий топот бегущих ног.

У Руси по спине побежали мурашки. Он схватил старика за руку.

О, ужас! Рука была холодной и мохнатой!!

Конечно, Карл Фридрихович не мог так внезапно заледенеть. А тем более покрыться шерстью. Это… крыса? Дохлая крыса! Вот гадость! Руся заорал и с отвращением отшвырнул её в сторону. Она тяжело полетела по подземелью, холодная и равнодушная ко всему.

Тем временем, ополоумевшие от страха искатели кладов, шумно дыша и спотыкаясь, мчались обратно.

Крыса летела наперерез. Она смачно влепилась в небритую щёку пробегавшего мимо мародёра, подарив бедняге леденящий душу поцелуй. Тот взвыл и наддал жару. Другие тоже не отставали.

Когда они скрылись за поворотом, Шрёдер удовлетворённо хмыкнул и нащупал в темноте Руськину руку. Руся шарахнулся, как будто его током ударило. Впрочем, на этот раз ладонь Карла Фридриховича оказалась вполне тёплой и без всяких признаков повышенной мохнатости.

— Ч-чего это они испугались? — слегка заикаясь, осведомился Руслан.

Карл Фридрихович ободряюще стиснул его пальцы, самодовольно хмыкнул и провозгласил торжественно:

— Там страж стоит!

— Кто??

— Хе-хе! Увидишь! — Двигаясь ощупью и побрякивая пришедшим в негодность фонарём, старик потащил мальчика вперёд, напевая под нос что-то бравурное.

Ликование Шрёдера показалось мальчику подозрительным. Старик явно подавал признаки помешательства! Ещё бы, бабушка всегда им говорила, что пожилым людям вредно волноваться.

Руся читал, что помешанных раньше лечили капаньем холодной воды на темя: это было мучительно, и они, бедные, страдали. Мальчик представил себе темя Карла Фридриховича, покрытое редким седым пухом. Ему стало жаль старика. Каково это, а? Кап-кап, кап-кап.

Руся потрогал шишку на затылке. Болит, зараза. Но этот кап-кап, наверное, стократ ужаснее.

Шрёдер тем временем уверенно продвигался вперёд, и по-прежнему крепко держал Русю за руку. Метров через двадцать Руся решил не думать о плохом. Раз Карл Фридрихович в буйство не впадает, то его темечку, пожалуй, ничего не грозит. Ну, если, правда, потолок не обвалится. Тогда уж им обоим не поздоровится. И Руся вздохнул с облегчением, громко втянув носом сырой холодный воздухе подземелья.

Впереди забрезжил слабый свет. Наверное, выход близко, обрадовался мальчик.

Они подошли поближе: на земле валялась тлеющая головня.

— Это факел! — Руся присел на корточки и наклонился над едва мерцающим огоньком. — Мародёры видно выронили. Эх, затоптали с перепугу.

Он дунул несколько раз, пламя встрепенулось и на несколько мгновений озарило тёмный невысокий свод. Руся поднял голову.

— Интересно, что они такое увидели, — спросил он шёпотом и осёкся.

Впереди колыхалось нечто. Ужасающая белёсая фигура без рук, смутно похожая на человеческую, блёкло светилось в темноте.

Лицо! Оно таращило пустые глазницы, и скалилось в зловещей зубастой ухмылке.

— При-ви-де-е-ние? — недоверчиво протянул мальчик.

Огонь растоптанного факела окончательно погас. В темноте Руся увидел зеленоватое свечение, исходящее от колыхающейся безрукой фигуры, услышал тихое, замогильное шипение…

Мамочка!

— Ну что, хорош? Это и есть мой страж, — гордо заявил Шрёдер. — Не бойся, это не призрак. Всего лишь — творение рук человеческих.

Вот оно что… Аттракцион «Пещера ужасов»!

— А что это за свист?

— Аполлон Григорьевич свистит.

— В смысле?

— Из него воздух выходит. — Карл Фридрихович сокрушённо вздохнул. — Это прискорбно, но это так…

— Из Аполлона Григорьевича ? — Руся на мгновение показалось, что темечку Карла Фридриховича снова угрожает опасность. Кап-кап, кап-кап.

— Да, — несколько раздражённо подтвердил ничего не подозревавший Карл Фридрихович. — Где-то шов плохо проклеен…

Шрёдер прошаркал поближе к белёсому призраку и, кажется, даже приобнял его одной рукой за талию.

— Это манекен, надутый воздухом. Я называю его Аполлоном Григорьевичем.

— Что за странная фантазия!

— Никаких фантазий, — строго возразил портной, — точная мерка и профессиональный крой. Аполлон Григорьевич Клевако — человек уважаемый. Действительный статский советник и тому подобное. Его мерки выбраны мною из множества прочих за изрядный рост и внушительные размеры торса.

Надувной призрак и, правда, был толще Карла Фридриховича раза в два, к тому же выше старика на целую голову.

С тихим шипением утробистый Аполлон Григорьевич испускал дух. Он уронил голову на грудь, а потом и вовсе завалился набок, прямо на своего создателя.