— Покажите! Откуда это у вас?

— А что, кадет Раевский тоже играет в солдатиков? — с холодной усмешкой спросил Фигнер. С ловкостью фокусника он сделал финт кистью руки и показал пустую ладонь.

Побледневшая Луша вцепилась в его рукав.

— Покажите! Это очень важно! Мне показалось… это мой солдатик! Я… Я подарил его одному человеку в Москве. Он немец. Карл Фридрихович Шрёдер, портной. Наверное, с ним что-то случилось.

— Портной? Ценный человек, должно быть. У него можно найти различное — так нужное нам, заметьте, — платье. Найти, никого не потревожив.

— Не потревожив?

— Я-то предпочёл бы лишний раз потревожить кое-кого — неважно чем, штыком или пулей, — пояснил Фигнер, жёстко улыбаясь. — Но лучше получить всё, что нужно, без шума.

Луша кисло улыбнулась в ответ.

— Где жил ваш портной? — спросил Фигнер, вынимая, словно из воздуха, оловянного горниста и вручая его кадету. — А, Раевский?

— Жил? — Луша машинально взяла солдатика, испуганно глядя на Фигнера. — Надеюсь, он и сейчас там живёт! Хотя…

Луша опустила голову и крепко сжала солдатика обеими руками.

Фигнер хлопнул её по плечу.

— Ваш выход, кадет Раевский! Портным займёмся после. Как говорится, — куй железо, пока горячо.

У заднего крыльца Лушу ждал невысокий конёк французика, крепконогий и крутоплечий жеребчик игреневой масти. Жеребчик слегка припадал на одну ногу, но другого коня у них всё равно не было…

Вот так встреча

Руся открыл глаза и ровным счётом ничего не увидел. Кругом была темень кромешная. Он хотел ощупать тупо ноющий затылок, но обнаружил, что руки связаны. Ого, и ноги, кажется, тоже. Где это я? Руся попытался припомнить, что произошло. Ах, да, тот мужик в армяке. У него были колючие глаза. Где-то я его уже видел… А потом, кажется, я по кумполу получил…

Интересно, почему так темно? Ночь, что ли?

Голова болела. Руся всхлипнул. Холодно! Гады, раздели ребёнка и что? Пускай замерзает, что ли?

Тут в дальнем углу раздался грохот, а затем кто-то негромко чертыхнулся. Немец, машинально отметил Руся. Показался слабый свет. Свет приближался вместе с невнятным бормотанием.

Руся тихо шмыгнул носом. Человек (ну не привидение же это было) остановился и спросил громким испуганным шёпотом:

— Кто здесь?

— Я, — мрачно сообщил Руся.

Свет приблизился. На Русю смотрели два прозрачных голубых глаза.

— Майн готт! — только и сказал их обладатель.

— Здрассьте! — с некоторым трудом кивнул Руся. Он, казалось, уже ничему в этой жизни не удивлялся.

Карл Фридрихович Шрёдер, неизвестно откуда появившийся в этом царстве тьмы, молча поклонился. В его глазах был немой вопрос.

— Я — Руслан, — поспешил развеять сомнения Руся. — Где это мы?

— Под землёй, — кратко ответствовал Шрёдер.

— А вы здесь откуда?

— Оттуда! — махнул Шрёдер рукой куда-то в темноту.

— М-да? — Тупая боль в затылке придавала Русиному лицу скептическое выражение. — Но мы выберемся? Вы знаете как?

— О, конечно. Но сначала надо развязать путы.

— Верёвки, что ли?

— Да, да.

С трудом развязав мальчика и убедившись, что руки и ноги у Руси целы, Шрёдер стал со светильником в руках внимательно осматривать помещение. Вот лестница, а вот …

— Мы в подвале дома, — объявил он. — Я даже догадываюсь, какого. Ну-ка, ну-ка. — Старик сделал несколько шагов по лестнице вверх и упёрся руками в крышку погреба. Крышка поддалась. Из щели хлынул дневной свет. Наверху было тихо. Шрёдер, кряхтя, откинул тяжёлую крышку.

— Здесь никого! Поднимайся.

Руся высунул голову на белый свет и опасливо спросил:

— А вдруг они вернутся?

— Кто — они?

— Не знаю. Разбойники какие-то.

Шрёдер только плечами пожал.

— Мы не будем здесь долго задерживаться. Мне бы только хотелось удостовериться, что мои предположения верны, и это — тот самый дом.

Дом казался пустым. На кухне, куда они попали прямо из погреба, Руся первым делом напился из деревянной кадки. Вода была на удивление свежей. Умывшись, мальчик отправился бродить по дому в поисках своего спутника.

Шрёдер тем временем инспектировал большую комнату с выцветшими полосатыми обоями на стенах. Здесь было не прибрано. На месте снятых картин на обоях виднелись тёмные пятна. Мебели было мало: два разномастных кресла и колченогий стол без скатерти.

Ни что не указывало на то, что здесь разбойничий притон. Скорее, это был оставленный хозяевами дом, в котором не раз побывали мародёры и прихватили то, что не смогли увезти хозяева.

Мальчик на цыпочках вошёл в комнату, стараясь не скрипеть половицами. Внезапно прямо над ухом раздался астматический кашель. Руся метнулся в сторону как очумелый заяц.

Тьфу, да это всего-навсего стенные часы! Хру-хру, захрипела кукушка, хру-у. Она была явно не в голосе.

— Надо же, — заметил Карл Фридрихович, — идут!

На пыльном зеркале чьим-то тонким пальцем была нарисована печальная рожица. След был совсем свежим. Тот, кто его оставил, похоже, был здесь совсем недавно.