Читаем Спасти 6-го полностью

— Ага, — пробормотал я с набитым ртом. — Ты права, в муниципалке Шаннон не место. Сожрут с потрохами.

— А где прикажешь взять лишние «несколько тысяч в год»? — вклинился отец, злобно сверкнув глазами.

— Хм, даже не знаю. — Я ехидно кивнул на свой заляпанный машинным маслом комбинезон. — Может, кому-то пора поднять жопу и поработать?

— Джоуи, ну зачем ты?.. — Мама со вздохом закрыла лицо руками.

Отец резко вскочил, опрокинув стул на выложенный плиткой пол:

— Какого хрена ты мне сказал, маленький выродок?

— А ты оглох? Я сказал: подними жопу и вали работать. — Желание держать язык за зубами улетучилось, если вообще появлялось, и я упорно лез к тигру в пасть. — Не поверишь, но вакансий в городе море. Правда, ни одна не отвечает твоим высоким запросам. Справедливости ради, сложно найти паб, где тебе будут платить за истребление запасов — в этом ты великий спец.

Я даже не пытался увернуться от кулака, врезавшегося в челюсть.

Какой смысл?

Папаша все равно не успокоится, пока не выпустит пар.

Рано или поздно все равно меня изобьет.

Лучше отмучиться сразу.

Я только пожалел, что сперва не убрал банку колы, которая перелетела через всю кухню и выплеснулась на пол.

Все-таки дорогое удовольствие.

Моя голова дернулась от удара, от боли перехватило дыхание, но я не подал виду. Лучше сдохнуть, чем проявить слабость перед подлецом, по недоразумению называющимся моим отцом.

Судорожно хватая ртом воздух, я привычно провел языком по зубам, дабы оценить масштаб катастрофы, и ощутил во рту знакомый привкус крови.

Мое тело походило на медицинский атлас для изучения всякого рода повреждений — синяков, ссадин, шрамов. Ничего не изменится. Никто не станет задавать вопросов, а я не проболтаюсь даже под угрозой расстрела.

Удар в челюсть — еще не самый плохой расклад, переживу. Зато, сорвавшись на мне, отец не тронет их — не тронет ее.

Отец был настоящий бугай, силищей его природа наделила отменной. Его кулаки могли покалечить, но рот мне ими не заткнешь.

— И это все? — засмеялся я, чувствуя себя мазохистом-камикадзе. — Стареешь, папуля.

— Тедди, перестань! — взмолилась мама, повиснув на руке отца прежде, чем он успел замахнуться. — Он ведь еще ребенок.

— Тоже мне защитница! — огрызнулся я в приступе ярости. — Без тебя обойдусь.

Мать ни хера меня не любила. Считала копией отца.

— Следи за языком, говнюк. — Отец сгреб меня за шиворот. — Не смей так разговаривать с матерью. Особенно в ее положении.

— Значит, тебе так разговаривать можно, а мне нельзя? — Я вырвался и грубо отпихнул отца, но вдруг замер, осознав смысл сказанного. — Погоди, о каком положении речь... — Я выставил руку, словно хотел заслониться от чудовищной правды, и вдруг почувствовал, что задыхаюсь, что стены вокруг смыкаются. — Нет, только не это. — Ошарашенный, я уставился на предков и нехотя перевел взгляд на мамину талию. — Черт, только не это.

Мама коснулась округлившегося живота, и мне захотелось умереть.

— Я беременна, Джоуи.

Нет.

— Рожать в ноябре.

Нет.

— Врачи говорят, мальчик.

Нет-нет-нет.

— На сей раз все будет по-другому, — поспешно заверила мама и вздрогнула, когда папаша обнял ее за плечи. — Твой отец завязал с выпивкой. Навсегда. Теперь все наладится... — Она осеклась, закашлялась и, прочистив горло, добавила: — Этот ребенок — наш шанс начать все с чистого листа.

Трепло.

Какое трепло.

Детьми не затыкают трещины в браке, но мои родители поступают именно так. Каждый из нас — лишь расходный материал, призванный спасти их расползающийся по швам союз.

Меня захлестнула волна отчаяния. Оцепенев, я посмотрел на мать:

— Ты это планировала?

— Мы планировали, — выпалил отец, прежде чем мама успела открыть рот. — Ну, что-нибудь скажешь?

— Мои поздравления, — убитым, как и мое состояние, тоном пробормотал я. Качая головой, направился к двери, захватив по пути спортивную сумку. — У меня смена до половины седьмого, а потом игра. Вернусь поздно.

— На сей раз все будет иначе! — срывающимся от волнения голосом крикнула вдогонку мама. — Обещаю.

— Ага, — буркнул я уже с порога.

Вешай лапшу на уши кому-нибудь другому.

Только не мне.

Когда я добрался до работы, настроение испортилось окончательно. Оставалось надеяться, что мой лимит дерьма на сегодня исчерпан.

Увы, надежды не оправдались. Прямо за порогом СТО меня поджидала Моллой под ручку со своим утырком.

Прекрасно.

Просто, блин, прекрасно.

— Привет, Джо, — просияла Моллой.

Я сухо кивнул в ответ.

— Джоуи, сынок, — приветливо улыбнулся Тони, — как твое ничего?

— Все зашибись, Тони. Извини за опоздание, — буркнул я и, обогнув всю компанию, поволок спортивную экипировку в бендежку.

Гонять мяч сегодня не было ни малейшего желания, но, как ни странно, чем паршивее я себя чувствовал, тем лучше играл.

А сегодняшний день по шкале паршивости бил все рекорды.

Моллой возобновила прерванный разговор с отцом и весело щебетала, пока ее утырок молча таращил глаза и торчал рядом, как забытая клизма.

Распущенные светлые волосы струились у Моллой по плечам, и от этого зрелища захватывало дух.