Читаем Спартанец полностью

Пока установилось затишье, Ксантипп отпустил половину ополченцев обедать. Силы им ещё понадобятся. Всадники Цербера так легко не уйдут. Им во что бы то ни стало надо наказать воспротивившихся их воле, иначе власти всадников Цербера может придти конец. Не подавленный бунт имеет свойство быстро разрастаться, как костёр на ветру. Главное, чтобы поленья были подходящими. А эти мятежные крестьяне могли воспламенить всё побережье. Костёр бунта должен быть погашен, да так, чтобы и искорки не осталось.

В настоящий момент Ксантиппа сильно волновало наступившее затишье. Он слишком мало знал о всадниках Цербера, чтобы предположить, какие действия они предпримут дальше.

Зато крестьяне радовались победе и надеялись, что всадники Цербера могут совсем уйти. Но Орест не давал ополченцам расслабляться, жёстко поддерживая дисциплину, проверяя службу на постах. Пока Орест следил за порядком, Ксантипп отправился к раненым.

В пещере, где лежали раненые, вокруг которых суетились женщины и старики, находилась и Фиола. Она пребывала в беспокойном состоянии, видя, как рискует её возлюбленный, и, чтобы отвлечься, решила бросить все силы на помощь раненым.

Увидев Ксантиппа, Фиола вздрогнула, радостно вскрикнула и бросилась навстречу. Через мгновение она повисла на шее у спартанца.

– Любимый! Ты цел! Я так волновалась! – шептала она смутившемуся Ксантиппу.

Девушка каким-то образом нашла подход к сердцу спартанца. И он, кого не могли поколебать римские легионеры, пунийские стрелы, македонские сариссы[33], у кого ни тени чувств и волнений не отражалось на лице в минуты опасности, не смог не отозваться на любовные порывы девушки. И это был не только зов природы, ведь его тянуло именно к ней. Ни одна из гетер никогда не вызывала даже сотой доли таких чувств, как Фиола. Его это смущало, Ксантипп понимал, что именно отношение к девушке – его «ахиллесова пята». И боялся, что кто-нибудь сможет этим воспользоваться. Но любовь к Фиоле была и очень большим плюсом, который он пока не осознавал. Эта любовь наполняла его жизнь смыслом. Он теперь не считал, что единственным смыслом его жизни является героическая гибель в бою. И думал не только о том, как уничтожить врага, но и как сохранить жизнь себе и своим соратникам.

Сейчас он поспешил к раненым в первую очередь для того, чтобы увидеть Фиолу. Чтобы показать, что он жив и даже не ранен, если не считать нескольких совсем несерьёзных царапин.

С трудом заставив себя оторваться от девушки, Ксантипп обошёл раненых, сказав им пару коротких ободряющих фраз об их мужестве.

– Сам бог Арес восхищён вашим мужеством! – сказал он, взяв на себя смелость судить об отношении жителя Олимпа к этому сражению.

Но для себя главным Ксантипп считал – это поддерживать боевой дух в этих совсем не тружениках войны. Пока это получалось. Ополченцы почувствовали себя достойными воинской славы. Говорят, из бывших угнетённых получаются самые жестокие угнетатели, но иногда из них могут получиться самые настоящие герои. Это как постараться и как отнестись к людям!

После обхода раненых Ксантипп вновь подошёл к Фиоле. Обнял её за плечи и сказал успокаивающе:

– Не волнуйся. Меня убить невозможно. И всадникам Цербера нас не победить!

Она кивнула, в его объятьях страх казался ничтожным. Но тут прибежал запыхавшийся Меленон.

– Господин Ксантипп! – выпалил он. – Вождь всадников Цербера желает говорить с вами!

– Сам предводитель пожаловал! – усмехнулся Ксантипп.

После общения с царями и римскими консулами это звучало для него забавно. Только непростая ситуация и численное преимущество всадников Цербера сдерживало спартанца от того, чтобы в ответ передать какую-нибудь грубую лаконскую остроту. Вроде этой: «А я желаю, чтобы он продолжал желать дальше, недомогая меня своим обществом!». Или ещё менее дипломатично: «А я желаю, чтобы катился подальше!».

Но это всё были внутренние порывы, которые Ксантипп легко обуздал.

– Ладно, – сказал он Меленону, – пойдём посмотрим на главного пса всадников Цербера! Пусть пролает свои предложения и угрозы!

Поцеловав Фиолу, Ксантипп отправился к первой оборонительной стене, где у всех бойниц столпились ополченцы, они пытались подробней рассмотреть предводителя всадников Цербера, которые вот уже несколько лет терроризировали побережье. Главный враг всегда вызывает живой интерес!

Отодвинув ополченцев, Ксантипп подошёл к бойнице. На расстоянии примерно ста стадий гарцевала группа всадников. Они были похожи и непохожи на обычных всадников Цербера. В их одеяниях также были собачьи шкуры, но под ними скрывались качественные доспехи, такие, как у македонских этеров. На головах находились собачьи морды. Но эти морды скалились с добротных сверкающих шлемов. Да и сами эти всадники были очень рослыми и крепкими. Ксантипп узнал их. Это были телохранители наместника Хризолая. А вот и сам Хризолай возвышается на породистом белом жеребце.

– Ой! – вырвалось у стоящего рядом с Ксантиппом кузнеца Тиара. Он тоже узнал наместника.