Читаем Созвездие полностью

— О-о… — В голосе Дари прозвучало искреннее разочарование. — У меня тоже есть своя мечта… Давнишняя мечта…

— Космический поиск?

— Нет. Дно этого океана.

— Там ничего интересного. Бесконечная илистая равнина, погруженная в вечный мрак.

— И все-таки…

— Брат возьмет вас когда-нибудь с собой, если вернется к мусорщикам океана.

— А где сейчас работаете вы, Риш?

— Я скоро уеду… в отпуск… В долгий отпуск. Я ждал возвращения Ива.

Снова начал светлеть экран космической видеосвязи, но изображение так и не появилось. Экран вспыхнул раз, другой и погас.

— Это перестает мне нравиться, — пробормотал Риш.

Он пробежал пальцами по кнопкам пульта управления.

— Внимание! Я — КОВОС, я — КОВОС. Вызываю планетолет Ка-три. Одингва, слышишь меня? Отвечай немедленно!

Ответом было молчание.

Риш повторил вызов еще и еще.

— Может быть, он сейчас отдыхает, — предположил Ив.

— Вызов должен разбудить его. Кроме того — экран, ты же видел… Это экран прямой видеосвязи с его планетолетом.

— Какие-то случайные помехи?

— Не похоже. Я бы сказал, что его сигналы кто-то или что-то глушит. Но это невероятно.

— Он полетел один?

— Со стажером.

— Тогда нет оснований для тревоги.

— Для тревоги — пожалуй… Но предупреждение дам. Риш повернулся к переговорному экрану:

— Внимание! Я — КОВОС. Дежурным диспетчерам КОВОСа на стационарных спутниках: потеряна связь с планетолетом Ка-три. Установите связь с Одингвой и сообщите на центральный пост управления…

Дари затаила дыхание, ожидая ответов из космической дали, но экраны молчали.

— Почему они не отвечают? — удивленно спросила девушка. — Они слышали вас?

— Конечно. И уже ответили, — Риш указал на искрящуюся разноцветными огоньками карту. Спутники включились в поиск.

— Неужели там что-то случилось? — Дари встревоженно взглянула на брата.

Ив усмехнулся:

— Не волнуйся. Все в порядке. Это наши будни.

* * *

— Хорошо, что возвратился, очень хорошо, — испытующий взгляд Вилена был прикован к лицу Ива. — Ильяс и Ирма… ты знаешь?

— Знаю, — Ив опустил глаза.

— Однообразие наших будней иссушает энтузиазм.

— Они еще вернутся, Учитель.

— Учитель! — Вилен усмехнулся уголками тонких губ. — Уже мало кто называет меня так. А мне нравится это архаическое обращение. В сущности все вы — новое поколение КОВОСа — мои ученики. Стариков уже почти не осталось.

— Пора подумать и о новой смене.

— Конечно, конечно. Это постоянная забота КОВОСа — моя и всех вас. Хорошо, что уговорил сестру приехать сюда.

— Через полгода приедет еще пополнение… Парни из моей школы…

— Если приедут, это прекрасно.

— Вы тоже не верите, Учитель?

— Не верю — не то слово. Но могут и передумать.

— Все не передумают.

— Конечно, конечно. Однако вернемся к делу. Чем бы ты теперь хотел заняться, Ив?

— Решайте вы, Учитель. Пойду, где нужнее.

Вилен задумчиво поскреб седенький клинышек бородки — в КОВОСе он единственный сохранял этот знак старинной моды, — потом заговорил, словно рассуждая вслух:

— В континентальной секции пока людей хватает; на спутниках сейчас не густо, но справиться можно. С океанами у нас, как всегда, проблема. Если бы не контроль со спутников, — Вилен вздохнул, — не знаю, что бы мы делали. Сейчас только в секцию Атлантического океана необходимо несколько опытных инженеров. Это лишь в качестве контролеров и наблюдателей. А монтаж новых очистных фильтров, а замена устаревших!.. Тихий океан мы вообще предоставили самому себе. Вся надежда на его колоссальные размеры и мудрость природы, да на контролеров суши, что не допустят сброса какой-нибудь отравы по рекам. Очистку дна мы сейчас практически прекратили — нет людей. А там еще работы и работы…

— Так, может, мне и заняться Тихим океаном? — предложил Ив.

Вилен покачал головой:

— Один ты ничего не сделаешь. Если бы я мог сейчас выделить в твое распоряжение человек пять рядовых инженеров, я бы не колеблясь восстановил Тихоокеанскую секцию. А один ты?… Тихий океан — почти треть земной поверхности. — Он усмехнулся. — Десятки приливных электростанций, сотни волновых энергоблоков, семь глубоководных обсерваторий со своими энергосистемами, полсотни подводных рудников, буровые установки на шельфах, станции опреснения морской воды. На островах и кое-где на побережьях еще сохранились крупные промышленные комплексы… — Вилен посуровел. — Сколько ни бьемся, — задумчиво продолжал он, — не можем добиться их перенесения в промышленные зоны. Говорим, спорим, убеждаем, принимаем решения, — он постучал согнутым костистым пальцем по краю стола, — все впустую. С одной стороны здоровье сотен миллионов людей, с другой — какие-то там переходные планы десятилетней давности. Свет клином сошелся на нескольких десятках заводов. Двадцать первый век к концу подходит, а мы все еще не можем привести в порядок хозяйство нашей планеты. Вся тропикальная область Тихого океана — зона отдыха. Решение об этом было принято давно. А тут до сих пор дымят трубы.

— Трубы, пожалуй, уже не дымят, Учитель, — улыбнулся Ив.