— Спасибо, — ответил Руперт. — Передайте жене спасибо за то, что смотрит.

— Ого, парень из телевизора, — продолжил полный полицейский. — Так какие новости сегодня?

— В Египте опять идет война. Чем я могу еще помочь?

— Мы получили сообщение о подозрительном человеке. Видели кого-нибудь подозрительного?

— Это неспокойный район, — сказал Руперт. — Я думал, в этом доме жил мой знакомый, но, наверное, он переехал. Из такого района любой захотел бы уехать.

— Это точно, — заметил второй полицейский.

— Ну, что ж, — добавил Руперт, — спасибо вам обоим за отличную службу на благо общества в это непростое время.

— Мы проводим вас до машины, сэр, — сказал второй полицейский. — Это опасный район.

— Буду очень благодарен.

Они оба шли вплотную за Рупертом до самой дороги. Ему казалось, что, если бы он остановился, полицейские силой усадили бы его в машину.

Он опустился в водительское кресло, и дверь машины закрылась. Все это время полицейские стояли рядом и наблюдали. Руперт еще раз поблагодарил их обоих и поехал на запад, его била дрожь, и он едва мог сосредоточиться на дороге. Весь путь до дома Руперт заглядывал в зеркало заднего вида, но его никто не преследовал.

Глава 8

После того, как Салли исчез, Дэниэл старался ничем не отличаться от других. Он вступил в еще одну церковную группу. Она объединяла христиан-любителей песчаных багги. Участники клуба собирали автомобили из готовых наборов и катались по принадлежащему церкви парку в пустыне (разумеется, большой группой и под надзором). Дэниэлу нравилось в клубе, потому что он мог проводить часы за работой в церковной мастерской, а это было приятнее и честнее, чем обсуждать Апокалипсис. Дэниэл сосредотачивался на электрических цепях и механизмах, объективной реальности, а не идеологии.

Однако он не пропустил ни одного обсуждения Апокалипсиса и проводил больше времени на церковном поле для гольфа и в тренажерном зале. Он изо всех сил демонстрировал стремление быть частью коллектива, улыбался и хлопал по плечам всех, кого хотя бы смутно узнавал.

По ночам он часто не мог заснуть, ожидая, что агенты Департамента террора вот-вот выломают дверь или просто явятся, чтобы допросить его. Но, судя по всему, опрометчивый визит в дом Салли обошелся без последствий. Возможно, Департамент пристально следит за ним. Он бы до последнего не заметил этого.

Иногда он смотрел на спящую женщину, которая была его женой, и не понимал, как здесь оказался, почему лежит в кровати рядом с человеком, существующим в другой вселенной — во вселенной, которую можно по сигналу перевернуть с ног на голову. Колумбус взорвали, когда Дэниэлу было пятнадцать лет, и с тех пор большая часть его жизни проходила как будто во сне.

Его мучили важные вопросы, которые было опасно задавать вслух. Дэниэл не понимал, зачем его родина борется за мировое господство, почему никто не замечает, что правительство, рассуждающее о морали, сеет смерть среди миллионов людей по всему свету, и как чиновникам удается делать вид, что в стране царят свобода и демократия, когда десять, пятнадцать или двадцать миллионов человек (цифры разнились) сидят в тюрьме, а у всех кандидатов на выборах одинаковые убеждения.

Он размышлял о судьбах человечества, но проживал собственную жизнь, как сомнамбула. Он хотел стать журналистом в печатном издании, ездить в долгие командировки и освещать события в самых неспокойных частях света. Ко времени, когда он окончил колледж, такая работа стала не только редкой, но и опасной: журналисты то и дело исчезали необъяснимым образом. Так случилось и с большинством его преподавателей в Беркли. По соображениям национальной безопасности, сбор информации за рубежом разрешили только военным и разведчикам.

Руперт предусмотрительно примкнул к новой церкви Святого Духа, религиозному течению, которое быстро распространилось среди американцев после катастрофы в Колумбусе. Посещение церкви было обязательно для любого, кто хотел так или иначе участвовать в общественной жизни. Благодаря связям, приобретенным в церкви, Руперт попал на стажировку в «Глобнет», где и работал с тех пор.

Он познакомился с Мэдлин, потому что ее предложила в качестве «подходящей пары» церковная группа безбрачной молодежи. Участие в ней было обязательным для любого, кто подходил под описание.

Консультанты организовывали свидания для всех, включая тех, кто не просил об этом. Мэдлин была пятой женщиной, с которой Руперт познакомился таким образом, но все они очень походили одна на другую. Они происходили из состоятельных консервативных семей и работали в социальной сфере, потому что церковь считала ее подходящей для женщин.