Читаем Совсем не джентльмен полностью

— Закон может быть ясным и понятным, но те, кто его применяет, могут оказаться продажными душами. Дорогой Эдмунд без труда договорился о том, чтобы меня похитили, связали и доставили на корабль, которому нужны были члены экипажа. — По губам Роба скользнула горькая улыбка. — Так что, отвечая на ваш вопрос, я могу сказать, что да, у меня есть опыт хождения под парусом. В качестве обычного матроса на индийском торговом корабле.

В подтверждение его слов на спине у Роба имелись шрамы от линька[17].

Сара покачала головой, отказываясь верить своим ушам.

— Как он мог поступить так с родным братом?

— Очень даже легко. Если наши с отцом отношения можно охарактеризовать как неприязненные, то с Эдмундом мы откровенно ненавидели друг друга. Когда я видел брата в последний раз, он удовлетворенно улыбался, глядя, как четверо мужчин избивали меня, а потом связали, сунули в рот кляп и увезли.

Сара возмущенно фыркнула, но у нее достало ума и такта, чтобы не развивать эту тему.

— И сколько вы прослужили простым матросом?

— Около года. Я сбежал с корабля в Бомбее и нашел работу у одного важного чиновника Ост-Индской компании. Мистер Фрейзер нанял меня из-за моей шотландской фамилии. Он хорошо обращался со мной и дал мне возможность учиться. Я стал кем-то вроде его личного секретаря и телохранителя.

Заодно Роб усовершенствовал свое умение драться. Теперь он мог в одиночку выстоять против четверых и даже выйти победителем. Однажды он спас мистеру Фрейзеру жизнь, когда на них напали бандиты.

— Я рада, что нашелся человек, оценивший вас по достоинству! Сколько времени вы провели в Индии?

— Почти пять лет. Я был не прочь задержаться там подольше. Страна мне очень понравилась.

Даже сейчас он иногда просыпался от запаха специй, а память сохранила воспоминания о ярких красках тропиков.

Сгущались сумерки, но света было еще достаточно, чтобы он видел нежные черты ее лица, когда Сара спросила:

— Так почему же вы уехали оттуда, если Индия вам нравилась, да и работа у вас была подходящая?

Он невесело улыбнулся.

— Прожженный циник, каковым полагает себя настоящий сыщик уголовного полицейского суда, не должен признаваться в таких сантиментах, но… в глубине души я — британец до мозга костей. Я скучал по родине. Поэтому половину своих сбережений я отдал Фрейзеру, чтобы он выгодно вложил их в какое-нибудь предприятие, а сам купил место на корабле, идущем в Лондон.

— Я научился проводить тайные, иногда опасные расследования, и потому оказался на Боу-стрит[18]. — Он убрал прядь волос, упавшую девушке на лицо. — Чтобы спасать светловолосых барышень.

— Я бы тоже очень скучала по Англии, — сказала Сара. — И вы больше никогда не сталкивались со своим ужасным братом?

Роб покачал головой.

— Цивилизованная сдержанность восторжествовала. Вернувшись в Англию, я решил забыть обо всем и начать новую главу своей жизни. — Он бы не выжил, если бы не заставил себя смирить ярость и выбросить из головы предательство старшего брата. — Одно время меня одолевало искушение дать своей семейке знать о том, что я стал сыщиком, дабы повергнуть их в еще больший шок, но я бы ничего не добился, требуя извинений или отмщения. На первое они бы не согласились, а я не хотел, чтобы меня повесили, если бы я совершил второе.

— Вы поступили мудро. — В лодке воцарилось молчание, нарушаемое лишь плеском волн да свистом ветра. Наконец Сара негромко спросила: — Вы счастливы в этой жизни, которую выстроили для себя, Роб?

— Счастлив? — задумчиво протянул он. — Разумеется, я доволен. Я хорошо делаю свою работу, и она приносит мне удовлетворение. Я помогаю людям, а при случае еще и вершу справедливость. — Он крепче обнял ее за плечи. — Иногда мне даже удастся спасти светловолосую барышню. Да, мне нравится моя жизнь.

— Я рада этому. — После долгого молчания Сара, запинаясь, проговорила: — Мне трудно будет проститься с вами, Роб. Вы стали мне… дороги.

Сердце у него сжалось, и он вдруг отчаянно пожелал, чтобы все сложилось у них по-другому.

— Нам выпал шанс обрести своеобразную близость, что редко случается между мужчиной и женщиной, которые в обычной жизни даже не встретились бы.

— Да, — вздохнула она, сообразив, что он вновь намекает на разделявшую их пропасть. — Но хотя бы друзьями остаться мы сможем?

Он подумал о своих комнатах над ломбардом. Они были чистенькими и уютными — во всяком случае, для него, но он не мог представить себе там Сару.

— Это бессмысленно. Некоторые вещи должны заканчиваться не начавшись.

Он наклонил голову, чтобы поцеловать ее легко и мимолетно, в знак прощания с тем, чего не могло быть. Но она ответила на его поцелуй с таким пылом, который озарил своим светом приближающуюся ночь. Забыв о своих намерениях, он притянул ее к себе, наслаждаясь ее губами, выпуклостями ее тела и силой страсти, сокрытой в ее хрупкой фигурке.

Она ответила ему столь же острым желанием, прижавшись бедром к его левой ноге. Господи милосердный, она опьяняла — ее невинность, огонь и щедрость обнажили в его душе те чувствительные места, о существовании которых он уже забыл.