Читаем Современный патерик полностью

В общем, на его лекциях семинаристы буквально давились от хохота. Как-то раз отец Афиноген вызвал ученика к доске. Тот начал отвечать в точности по лекции, повторяя ее слово в слово. Но главное, с теми же интонациями и паузами.

— Божественную литургиию (пауза) не позволено совершать (пауза)...

Довольно долго отец Афиноген все это слушал, словно бы ничего не замечая, а семинаристы в классе уже просто стонали от смеха. Наконец отец Афиноген нахмурил косматые брови и спокойно сказал:

— Юродствовать не благословляется.

Об отношении к священству

Денис Скворцов, ученик первого класса духовной семинарии, не изучив еще хорошенько семинарских порядков, вошел однажды в кабинет к инспектору, отцу Евпсихию. Денису нужно было отпроситься на выходные домой.

Только вошел, отец Евпсихий, не дав ему и слова молвить, спрашивает:

— Как вы относитесь к священству?

— С почтением, — отвечал растерянный Денис.

— Выйдите и закройте дверь.

Денис вышел и тут же постучал снова.

— Здравствуйте, уважаемый отец Евпсихий, можно вас попросить...

— Как вы относитесь к священству? — немедленно перебил его отец Евпсихий.

— С благоговением!

— Выйдите и закройте дверь.

Денис вышел и в совершеннейшем отчаянии постучал снова. Не успел он и рта раскрыть...

— Как вы относитесь к священству?

— Хорошо, просто великолепно, — только и мог ответить Денис.

— Выйдите и закройте дверь.

Несчастный семинарист вышел и встал в глубокой задумчивости под дверью инспекторского кабинета. Съездить домой очень хотелось. На ту пору по коридору проходил его старший товарищ из второго класса, Левка Овчинников. Денис чуть не плача рассказал ему, что отец Евпсихий, кажется, сошел с ума. Левка только засмеялся.

— Что ли, спрашивает тебя, как относишься к священству? А ты когда в следующий раз будешь входить, скажи: «Отче, благословите войти».

Денис так и сделал. Через полчаса он уже ехал в электричке, заедая страшное приключение отличным спелым яблоком, которым угостил его отец Евпсихий.

О длине волос

Когда семинаристы вкушали завтрак, архимандрит Вениамин, в прошлом сотрудник милиции, ходил по трапезной и внимательно осматривал все затылки. И если видел, что волосы у кого-то длиннее положенного, громко обращался к такому нарушителю:

— Ты кто?

— Александр, — говорил, едва не подавившись и вставая по стойке смирно, семинарист.

— Надо отвечать «воспитанник Александр».

— Воспитанник Александр.

— Теперь, воспитанник Александр, посмотри на мой затылок.

И отец Вениамин поворачивался к несчастному спиной.

— Ну, видишь?

— Вижу, — отвечал тот неспокойным голосом.

Тут архимандрит подносил к своей шее два пальца, показывая, как коротко подстрижены у него волосы. Потом сравнивал их с длиной волос семинариста и говорил:

— Я — архимандрит. Ты — воспитанник Александр. И у меня волосы короче, чем у тебя! Перед обедом проверю, что ты понял. А если не понял, останешься без обеда!

Разумеется, семинаристы являлись на обед коротко подстриженными. А архимандрит Вениамин с годами стал епископом. Некоторые его бывшие жертвы, встретившись на каком-нибудь соборе или массовом крестном ходу, любили обсудить, проверяет ли владыка длину волос у подчиненных ему батюшек, говорит ли им: «Я епископ, ты простой архимандрит, и у меня волосы короче, чем у тебя!»

Толстый и тонкий

Жили-были два семинариста, Кирилл и Витя. Вместе учили уроки, вместе ненавидели советскую власть, читали подпольные самиздатовские книжки, восхищались Иоанном Кронштадтским, молились убиенному императору российскому Николаю Второму, но, конечно, шепотом, а в день его расстрела, 17 июля, держали строгий пост. И все им было понятно, и жизнь была легка. Потом мальчики женились, держали друг у друга на венчаньях венцы, а вскоре обоих рукоположили, направили отца Виктора в ближнее, а отца Кирилла в дальнее Подмосковье, в пустовавшую долгие годы церковь. Первого третьим священником, второго сразу настоятелем. Оба жили не тужили — отец Виктор ездил в свою ближнеподмосковную церковь из Москвы на автобусе, был прост, доступен, имел дар живого, ясного слова, убедительно сочувствовал и быстро снискал народную любовь. Однако и с властями умел ладить, и когда настоятель их храма умер, батюшка как-то естественно занял его место. Вдобавок он оказался еще и умелым строителем — выстроил отличный дом для причта, в котором каждое воскресенье устраивались благотворительные обеды для бедных.