Я вернулась домой и обнаружила его уже в постели, с запертыми ставнями, укутанного с головой. Испачканные брюки и нижнее белье я нигде не нашла. Он их выкинул, но даже в нашем мусорном ведре я их не обнаружила.

Как только он услышал, что я открываю дверь спальни, прежде чем я успела издать хоть какой-то звук, он мне приказал тоном, не терпящим возражений, оставить его в покое и дать ему поспать.

Он так и не встал. Я накрыла обед, накрыла ужин, я не смела с ним заговорить. Я ждала, что он сам встанет.

Я ни о чем и не думала все эти часы, меня просто охватила та чертова нервозность, и мое тело не могло остановиться от напряжения, я ходила туда-сюда, обливалась потом, а потом меня пробивал озноб, а потом я снова вся принималась гореть.

Поздно ночью, выбившись из сил, я вошла в комнату. Он лежал неподвижно, повернувшись на бок, в том же положении. Я легла рядом. Собралась с силами и протянула руку, чтобы его обнять, и тогда он меня отпихнул, так что я чуть было не свалилась с кровати.

Он ушел посреди ночи, еще до рассвета, и больше не вернулся.

Мы прожили с ним в одном городе всю жизнь, и никогда больше не встречались. Он женился, завел детей, вырастил их. Так же, как и я.

Когда мать приехала забрать меня домой, через два дня после его исчезновения, я еще надеялась, что он вернется.

Папа искал его, как мог: на работе, у друзей, однокурсников, знакомых. Был июнь сорок первого, нашу мастерскую только что экспроприировали немцы, и у папы были другие заботы, помимо того, что придумывать, как разыскать Антониса.

Письмо от свекра и свекрови из Патры пришло месяц спустя. Мама не сказала мне, что там было написано, сказала только, что Антонис больше не вернется.

Весной сорок четвертого папа принес мне готовые бумаги о разводе, даже ни о чем меня не расспросив.

Много раз меня спрашивали, что же случилось в тот день, спрашивали тогда, в первое время, спрашивали и потом, когда я снова вышла замуж и родила детей. Я никогда не отвечала. По крайней мере, об этом Антонис должен был бы знать, он должен это знать, что никогда я не отвечала на этот вопрос, никогда и никому.

Приложение

Образцы писательства, изразцы кризиса

Книга, которую вы держите в руках, представляет собой антологию произведений писателей, удостоившихся Государственной литературной премии в номинации «Рассказ-новелла» и в номинации «Литературный дебют» в период с 2010 по 2018 гг. Эта книга сама по себе является и демонстрацией произведений, и рекомендацией к прочтению, поскольку вобрала в себя краткую, но весьма представительную подборку художественных текстов тех писателей Греции второго десятилетия XXI века, кто избрал для самовыражения жанр рассказа.

Кроме того, одновременно и параллельно со всем этим, антология, которую вы держите в руках, позволяет нам увидеть общую картину завершенного к настоящему моменту творчества представленных в антологии писателей, а также наблюдать за первыми совершенно замечательными шагами дебютантов.

Четверо из писателей, с которыми мы познакомились на этих страницах, родились в сороковых годах (Эвстафиадис, Куюмджи, Кусафанас, Маврудис), трое родились спустя еще одно десятилетие (Кириакопулос, Мицу, Сотиропулу), двое родились в «короткое десятилетие», в шестидесятые годы (Папамосхос, Хронопулу), один родился во времена Диктатуры «черных полковников» (Иконому), один в конце семидесятых годов (Кифреотис), двое – в восьмидесятых (Палавос, Фосколу), а в 1991 г. родилась получившая премию за свою новеллу Георгиу. Трое лауреатов, получивших премии за дебют (Георгиу, Кифреотис, Фосколу), родились в период с 1979 по 1991 гг. Значит, пятеро из них были детьми или подростками до конца шестидесятых, в то время как остальные еще даже не родились, в то время как трое родились после режима диктатуры.

Что касается их первого появления на литературной сцене, одному из них удалось порадоваться выходу своей книги во времена диктатуры «черных полковников» (Маврудис, 1973), другому – сразу же после нее (Эвстафиадис, 1975), Сотиропулу – пять лет спустя; и более, чем десятилетие спустя за ними следуют Кусафанас (1994) и Мицу (1995). Остальные члены компании впервые публикуются после 2003 г. (Иконому, 2003; Папамосхос, 2004; Палавос, 2007; Куюмджи, 2008; Хронопулу, 2013; Кифреотис, 2014; Георгиу, 2015; Фосколу, 2016; Кириакопулос, 2017).

Временные рамки присуждения литературных премий выходят за формальные границы недавнего кризиса, пережитого греческой общественной формацией, кризиса многоуровневого, политического, экономического, социального, культурного – кризиса, имевшего в целом всеобщий характер, охватившего каждый аспект личной жизни и общественного сознания, поскольку общепринятые социальные стандарты были снижены или вообще упразднены, а индивидуальные воззрения сменили ориентиры. Этика стала эстетикой личных переживаний, индивидуальное впитало в себя моральное и политическое содержание, а сама политика перетекла в динамическое управление толпой индивидов.