Читаем Совьетика полностью

На следующий после этого день мы пошли в полицию для иностранцев – выяснять, что делать с моей визой. Прием нам оказали ледяной. Хотя до появления на голландской политической сцене Пима Фортауна было еще больше 10 лет, и вслух выражать свое негативное отношение к иностранцам еще не полагалось, а русские тоже тогда еще были в этой стране почти музейной редкостью, на лице у мефрау Фаркен (я не помню ее настоящей фамилии, но она была этому созвучна; это я ее так прозвала, когда начала учить голландский) – женщины-полицейского, которая с нами беседовала, была написана такая брезгливость, такое «ходят тут всякие, а потом галоши пропадают», что даже не зная голландского языка, я поняла, что дело плохо…

– Почему вы хотите выйти за него замуж?- спросила эта самая мефрау Фаркен меня по-английски. Я опешила от такого вопроса. Неужели непонятно?

– Потому что я его люблю!

Она закатила глаза к небу: мол, мало того, что сами приезжают (Сонни был голландский гражданин с рождения, но, конечно, всякий за версту видел, что он не был этническим голландцем), так еще и женщин себе привозят из других стран!- но сказать вслух ничего не могла. (Представляю, как она сегодня отводит душу, голосуя за какого-нибудь Герта Вилдерса или за Риту Фердонк ). Мне было очень обидно: я ничего плохого этой стране не сделала, на шее ни у кого сидеть не собиралась, намерения у меня были самые лучшие, в том числе и насчет интеграции, языка и уважения к коренному населению. А они со мной так… Но обида была не самым страшным – я теперь по настоящему, смертельно боялась потерять Сонни и оказаться с ним разлученной! Мефрау Фаркен сказала, что для продления визы мне будет нужен спонсор – человек, который письменно возьмет на себя за меня ответственность: например, заплатит за меня в том случае, если я кому- то вышибу окно. Вышибу окно?? Я уставилась на нее, совершенно ничего не понимая. С какой это стати я буду вышибать здесь кому-то окна?

Сонни не мог быть моим спонсором потому что у него, как у студента, был недостаточный для этого уровень дохода. Тогда я позвонила своим амстердамским домохозяевам (больше мне просить здесь было некого), объяснив им в чем дело – ведь отношения у нас уже были очень дружеские и близкие, я прожила у них несколько месяцев еще во время первого визита, мы прекрасно провели то время, столько всего делали вместе; я даже мыла им посуду и играла с их девочками, а они водили меня по музеям и театрам… И согласились же они прислать мне после этого приглашение на еще один раз, в котором тоже брали на себя какую-то за меня ответственность! И ведь я же ничего не раскокала и не расломала в Голландии за все это время. Я по-настощему привязалась к ним и считала их чуть ли не вторыми своими родителями.

Их ответ огорошил меня до такой степени, что меня будто обухом по голове ударили. Будучи само дружелюбие как обычно, они сказали мне примерно следующее: «Ты извини, но мы этого сделать не беремся. Но ты потом не забудь, позвони нам и расскажи, чем вся эта история закончилась» !

Немая сцена. Да люди ли это вообще передо мной? Или какие-то бездушные машины?

Мы вышли из полиции несолоно хлебавши. Накрапывал мелкий, противный дождь. А дома Сонни обнаружил у себя на животе сыпь: оказывается, он подхватил-таки ветрянку от малютки Марлона! У него началась температура, я мазала его захваченной с собой из дома зеленкой (которая привела его в ужас – в Европе никто не видел ничего подобного!), и мы оба горько навзрыд рыдали, заключив друг друга в объятья сидя на его раскладушке. Да, вот это действительно любовь!!!

– Я не хочу тебя потерять, dushi!- всхлипывал Сонни.

– Что нам делать? За что они нас так? – вторила ему я.

А наутро он решительно сказал:

– Мы им так просто не сдадимся. Идем на прием к адвокату!

Помню дорогу к адвокату – на багажнике велосипеда; как скрипели Соннины колеса и как стучало от страха мое сердце. А что если и адвокат скажет нам, что у нас нет никаких шансов?

Адвокат- милая молодая женщина – не стала задавать глупых вопросов о том, почему мы хотим пожениться.

Адвокат- милая молодая женщина – не стала задавать глупых вопросов о том, почему мы хотим пожениться.

– У вас есть выход, – убедительно сказала она. – В полиции тоже должны знать эти законы; позор им, что они такие некомпетентные! Вам, – кивнула она мне, – надо будет написать письмо своим властям с просьбой дать Вам справку, что Вы не замужем.

– У нас не дают таких справок, – напугалась я,- у нас вместо этого есть внутренний паспорт, в котором отводится специальная страничка для регистрации брака. Если она пуста, значит, человек холост или не замужем. Вот, смотрите, у меня есть его копия.

– Хм… Я вам верю, но у нас тут им этого не объяснишь. Они уверены, что во всех странах такие же законы как у нас, и соответственно такие же документы, и переубедить их вам не удастся.