Читаем Совьетика полностью

…Много лет назад я была таким же, как тот космонавт из первой книги - когда меня послали по обмену в Голландию, известную также как Нидерланды, и в эти 2 месяца я не уставала восхищаться ее организованностью и чистотой. Я тогда еще не распознала роботов. Потом, когда я вновь оказалась в той же стране, через очень короткий промежуток времени я открыла для себя, что то, чему нас учили в школе, в институте, дома, в советском обществе вообще, – вовсе не пустые слова, не пропаганда, как бы скучно нам это ни бывало иногда выслушивать, – а действительно реальность этого мира.

Я долгое время не могла спокойно проходить мимо бездомных. Я долгое время не могла понять, почему это по закону можно людям, которые помоложе, за такую же работу платить в 2-3 раза меньше, и почему из-за этого те, кто старше, не имеют возможности найти ее вообще. А к тому, что многие люди мечтают стать такими как Билл Гейтс, "купаться в деньгах и ничего не делать", как они выражаются, мне не привыкнуть никогда. Ну просто совершенно не привлекает меня такой паразитический образ жизни, ни с одной стороны.

И не считаю я признаком ума умение выкачивать деньги из других людей любой ценой.

Но этого уже не понять Незнайкам Нового Мирового Порядка. Как им объяснить?

Как объяснить, что война в Югославии измеряется для нас не тем, что "ракета, которая стоит полтора миллиона долларов, разбивает здание, которое стоит 30.000, а это значит, что мы, натовцы, проигрываем" (как выразился один знакомый американец), а тем, что 4-летний югославский мальчик Джордже в городе Чачак ложится спать в шапке, а на вопрос мамы, почему он ее не снимает, отвечает: "Это чтобы бомба не упала мне на голову!". Измеряется слезами матери 3-летней Милицы, погибшей в пасхальное воскресенье сидя на горшке перед сном у себя дома…

В интернете я познакомилась с Радмилой- сербкой-доктором, живущей в Черногории. Черногорию бомбили тоже, но не так сильно: Запад надеялся в недалеком будущем подкупить ее на откол от союза с Сербией. В Сербии у Радмилы остались родители и сестра с семьей, да и на Подгорицу бомб упало тоже предостаточно…

Наше общение очень быстро стало для нас обеих необходимым как воздух. Я просиживала дома в интернете чуть ли не все ночи напролет – именно по ночам натовцы бомбили больше всего, и Радмиле было так страшно… Она говорила, что мои письма помогают ей выжить. С другого конца интернета то и дело приходили короткие, полные отчаяния записочки:

«Ну вот, кажется, началось… Я слышу, как гудят в воздухе их бомбардировщики… Начинается сирена ПВО… Один взрыв, второй, третий… В доме дрожат окна. Мама, мамочка, только не сейчас! Я не хочу умирать! Что будут делать без меня родители? Они уже совсем старенькие… Но пусть лучше сбросят бомбу сюда, чем на Чачак… У Снежаны сыночек совсем еще малыш…»

А в это время с экрана важный, как мышь, надувшаяся на крупу, Клинтон вещал, что он- друг сербского народа, и что бомбы направлены только против бяки президента Милошевича…

В современной войне есть что-то особенно психически ненормальное: ну разве можно себе представить корреспондента фашистской Германии, ведущего прямой репортаж из бомбардируемой немцами Москвы? Сам тот факт, что западным коррепондентам разрешили в Белграде в тот момент находиться, по-моему, служил лишь легитимации бомбардировок, делал их более приемлемыми в глазах западной публики – ведь они выбирали согласно вкусам своих хозяев, что показывать и о чем и как говорить.

Создавалось впечатление, что война – это какое-то развлекательное шоу, сродни футбольному матчу. Если бы я была югославским президентом, выгнала бы всю эту шатью-братью в первый же день бомбардировок из моей страны поганой метлой. Почему все как загипнотизированные боятся какого-то мифического «мирового» (читай- западного!) «общественного мнения» – насквозь проплаченного и создающегося в глубоко запудренных мозгах?

…Каждую ночь я возвращалась к компьютеру, мысленно молясь, чтобы Радмила не погибла за день и отозвалась на мое письмо. Если от нее ничего не было в течении часа, я не находила себе места.

Наверно, в те дни у меня слегка поехала крыша. У меня не укладывалось в голове, как можно продолжать спокойно жить, смотреть какие-то сериалы и ходить по вечерам по барам, напиваясь «Гиннесом», когда совсем рядом с нами, в Европе, бомбы дружественных твоему государству держав убивают детей и беременных женщин. Фото такой женщины, погибшей в разбомбленном НАТО поезде, стояло у меня перед глазами – когда я видела смеющихся как ни в чем не бывало коллег, лепечущих друг другу какие-то глупости. Даже в выходные, когда я куда-то ехала в автобусе, я так живо представляла себе, что чувствуют сейчас люди в автобусе где-нибудь на дорогах Югославии, не знающие, в какой момент их начнут бомбить, что у меня на глазах выступали слезы…