Читаем Совьетика полностью

С вокзала народ сразу же нырял в метро. Я всегда очень любила московское метро. Праздничное даже в будни с его такими непохожими друг на друга станциями, поднимающее настроение своей торжественной красотой, разве сравнимо оно с грязной, отделанной граффити и воняющей мочой подземкой Роттердама или Амстердама? Моя самая любимая станция – Новослободская, с ее разноцветными прозрачными витражами. А еще я люблю прохладный ветерок из туннеля, вперемешку с едким запахом резины. И эскалаторы! На эскалаторах народ стоя читал – газеты и книги. А еще в метро было очень удобно назначать свидания. Да ради одного только того, чтобы его увидеть, стоило съездить в Москву! Кататься на метро можно было хоть весь день, переходя с линии на линию – проход внутрь стоил 5 копеек. В мои студенческие годы единый билет на все виды транспорта в Москве на месяц стоил около 5 рублей.

На Красной площади мы в те годы бывали редко, и потому такие визиты особенно запоминались. Это сейчас на ней устраивают поп-концерты и прочую ерунду, а тогда она была для нас действительно святыней. Кремлевские башни, казалось мне в детстве, доставали своими звездами до самого неба! А уж услышав не по радио, а наяву бой курантов Спасской башни, знакомый нам всем с младенчества по новогодней ночи, ты действительно чувствовала мороз по коже. Это место было живой историей! Побывала я в школьные годы и в Кремле, во всех его храмах, в Оружейной Палате, в Третьяковской галерее, в Историческом музее, в Музее Ленина и во многих других.

Но чаще всего в Москву мы ездили все-таки за покупками. Я бы не сказала, что от какой-то особенной нужды. Вот когда дедушка в гражданскую войну ездил на Украину менять вещи на продукты – вот это действительно была нужда! Из нас же никто и понятия не имел, что такое голод. Просто когда хотелось чего-нибудь особенького, – например, к празднику или ко дню рождения, – то естественно, в большом городе выбор был шире. Пример – конфеты на елку. То же самое, кстати, и в западных странах. Ездят же люди из окрестных городишек в дублинские шоппинг-центры запасаться подарками к Рождеству – и никто не вопит, что ето делается из-за «дефицита на местах». Так что не надо преувеличивать значение «колбасных электричек». Из того, чего у нас в городе тогда не продавали, был единственный продукт питания, за которым я была согласна стоять в очереди хоть весь день. Бананы!! Но разве это предмет первой необходимости?

Естественно, из магазинов саму меня интересовали немногие: сначала игрушечные, а потом, когда стала постарше – книжные и музыкальные. Помню походы в «Детский мир», где на стене висели удивительные часы, с лицом солнышка, двигающим глазами, вместо циферблата, и с различными сказочными героями, выглядывающими из своих домиков, когда пробивал определенный час. Солнышко с его хитрой физиономией казалось живым. Там мне покупали то, чего у нас в городе не было – ге-де-эровские стереодиапозитивы с изображениями сцен из различных сказок. Я их обожала! Или диафильмы для моего фильмоскопа. Современные дети даже не знают, что это такое.

Здесь же можно было купить детские вещи, школьную форму, зимние пальто (обычно пальто покупали на несколько лет – до того, как из него вырастешь). Когда я в первый раз увидела, сколько стоят детские вещи на Западе, меня чуть не хватил инфаркт. Зачастю они дороже взрослых. А ведь ребенок, в отличие от взрослого, моментально из всего вырастает! А у нас в СССР детская одежда, обувь и тому подобное субсидировались государством и поэтому стоили гроши. И когда какой-нибудь умник, сам в жизни ни в чем не испытывавший нужды, бубнит мне в очередной раз про «ГУЛАГ-архипелаг», я вспоминаю цены на детские пеленки, распашонки и ботинки. Если субсидировать их, субсидировать общественный транспорт, предоставлять жилье, предоставлять бесплатное лечение и образование – «не дело государства», то на фига оно вообще, такое государство, нужно?…

Когда я после пятилетнего отсутствия на Родине приехала с Сонни в Москву, мы забежали ненадолго в «Детский мир». Мне очень хотелось показать ему удивительные часы- Солнышко. Но их уже не было. Вероятно, продал за границу или «в частную коллекцию» какой-нибудь «предприимчивый бизнесмен». (Бизнесмены наши по сути – обыкновенные мародеры. Весь их «бизнес» заключается в том, чтобы тащить то, что плохо лежит и продавать созданное или выработанное другими.) Вместо детских вещей теперь в «Детском мире» торговали всякой белибердой, чуть ли не иномарками. На одном из этажей раскинулся супермаркет. Сонни захотел туда зайти, но хозяин, ближневосточной внешности, жестами показал нам, что для этого сначала надо оставить у него наши небольшие сумки. По-русски он не знал ни слова. Кровь ударила мне в голову. Расселся здесь, толстопузый буржуй, да еще и командует, словно это он нам делает одолжение, разрешая зайти в его лавочку!

– Для начала научись хотя бы говорить по-русски!- бросила я ему и потянула Сонни за собой...