Читаем Совесть палача полностью

— Калюжный начал свою игру против тебя. Он хочет твёрдо подменить тебя на должности начальника колонии. И не остановится ни перед чем. Каким-то образом ему удалось накопать на тебя столько материала, что хватит не только на выговор или неполное служебное, а на целый букет статей. У него есть письменные показания свидетелей из числа осуждённых и сотрудников, и самое главное, есть видеозаписи разных нарушений процедуры «исполнения»…

— Как же так? Я ведь всё контролировал и подстраховывался!

— Не знаю, Глеб, но всё это он собрал в одну кучу говна и передал через Павлова в УФСИН. Там у нашего Борюсика родственник, который и подтянул его к нам на должность зама по тылу. Вот через этого родственника материал по-тихому и ушёл в особый отдел УФСИНа. Я случайно об этом узнал, через одного своего знакомого особиста. Мы с ним дружим, вот сегодня пивка попили, он мне по секрету и шепнул. Родственник должен был держать материал наготове, чтобы сразу пустить его в оборот. Но он тоже что-то перестраховался, и принёс его в ОСБ заранее, вроде как на консультацию. Те посмотрели и просто обалдели. Тут пахнет судом и большим резонансом. По его просьбе они, конечно, не стали сразу начинать огласку, но теперь из-за родственничка Калюжный может попасть на «бабки». Дело у него они изъяли и ждут твоего решения. План такой: Калюжный в ближайшее время предложит тебе уйти с поста начальника, непременно поставив его на это место.

— Я что ли его сам назначу? — зло хмыкнул я.

— Ты будешь должен дать ему такую характеристику, чтобы наверху ни у кого не осталось сомнений в том, что Калюжный лучше всех справится с назначением. Приложить все усилия и всё старание. Тогда делу не будет дан ход. А Калюжному придётся расплатиться с особистами, чтобы они молчали и вернули ему материал. Он, правда, этого ещё не знает, поэтому попытается договориться с тобой миром. Если ты не согласишься, тогда он даёт этому материалу официальный ход, и ты пропал. Он тоже повиснет в воздухе со своим карьерным взлётом, но ты же его знаешь. Калюжный на уши встанет, всех в говне утопит, и скажет, что он самостоятельно, в одиночку, вопреки всем препонам со стороны сослуживцев разоблачил такого негодяя, как Панфилов, потому что высокие идеалы не давали ему спокойно спать, и всё такое прочее в этом духе. Всех затопчет, распугает и зальёт помоями перед генералом, чтобы без мыла пролезть на эту должность.

— Сука, как же он добыл видео? Вот же гнида! Или эти твари, контролёры, боятся его больше, чем меня? Никому верить нельзя!!

— Я понимаю, Глеб, это нелегко принять. Но мой тебе совет, соглашайся на его условия. Согласишься, по-тихому поменяетесь с ним должностями, а он ещё и попадёт на круглую сумму. Не согласишься, тебе конец в любом случае. Ты это понимаешь?

— Понимаю, — крепко задумавшись, ответил я.

Видимо, что-то не понравилось Егорову в моём тоне, потому что он вдруг сказал:

— Соглашайся, Панфилов. Это будет идеальным выходом из такого положения. Тебе тюрьма реальная светит. А потом всё как-нибудь образуется. Нароешь на Калюжного такую же папочку, вновь рокировку сообразите. Только не горячись. И смотри там, дров не наломай!

— Я понял. Спасибо, Артём. Хоть и поздно, но это лучше, чем никогда. А с Калюжным я вопрос решу. Всё, до связи!

— Глеб!.. — крикнул Егоров, но я уже нажал отбой.

Вот оно, значит, как вышло! Пока я тут увлёкся поисками ложных троп и стройкой картонной обманки для самого себя, пока я панибратствовал с преступниками и шарлатанами, он всё это время копил материал! И ведь как-то смог раздобыть записи! А там моя политическая смерть. Там и издевательства над Дубининым, и садистская расправа над Бондаренко, и самоубийство Кузнецова. Твою мать, это действительно отличный материал, чтобы сровнять Глеба Панфилова с дорожной пылью. И макушки не останется. Но какова же падла! Тварь, иуда, сволочь! Согласиться на его предложение? А вот хрен ему от советской власти! Раз в этой колонии к начальнику нет никакого уважения и почитания, то какого ж хрена у начальника оно должно быть к тем, кто ходит под ним? Зло не победить добрыми намерениями и подставленной щекой.

Зло можно задавить только наибольшим злом.

Вот только как мне теперь оперативно переиграть Андрея Евгеньевича на его же поле? Что я могу ему противопоставить? Чем адекватно ответить? То, что лежит у меня в сейфе, тянет, максимум на строгий выговор с занесением. Нет, тут нужен хитрый финт, неожиданное оригинальное решение. Выезд поперёк встречной. И ведь самое противное, что я сам прекрасно понимаю, что в моём положении, загнанного в угол короля перед финальным шахом и безусловным матом, ничего я Калюжному сделать уже не могу. Только бессильно материться.

Твою мать!!