Читаем Совесть палача полностью

А мне нужно с честью пройти это моё последнее испытание. Чего бы оно не стоило. Такие уж в этой жизни суровые и бесчеловечные правила. И иногда, разметав сонм мелких мушек страха и втоптав обратно в грязь червяков сомнений, прорывался маленький пока, лихорадочный азарт. Вроде проверки самого себя на крепость — смогу или нет?! Но я гнал эти мысли, откладывая их в дальний ящик, запирая ключом повседневных забот. Старался сосредоточиться на сиюминутных мелких проблемах. И замечал подспудно всю громадную несправедливость этого мира, сотканную из мелких каждодневных бытовых несправедливостей. Вместе они сплетались в глобальную сеть, которая цепляла и тащила собой всех без разбора. И только редким счастливчикам удавалось немного расширить её ячейки и благополучно ускользнуть, оставив лишь клок чешуи на память о себе.

До следующего прохода бреднем.

Впрочем, это уже стало какой-то тенденцией. Приговоры приходили с абсолютно не теми результатами, которых я от них ожидал. Ведь, по сути, мне было плевать, виноват ли военный или нет. Я без колебаний пристрелил бы сотню таких изменников Родины, мнимых или реальных, вместо одного Пети. Только тут вмешалась сила, совершенно неожиданная и могучая. То ли случай был вопиющий и наглядный даже для самых непросвещённых, то ли друзья у Чекова попались штучные, а сам он оказался прекрасным человеком, но вышло немного неординарно. Вся часть, где служил майор, как один организм, отреагировала слаженно и своевременно. Поднялась, единодушно и стройно, вежливо, но неуклонно, разбомбив совет своими коллективными заявлениями, требованиями и нотами протеста. В этом шторме, нечета моей скудной метели, дрогнул и качнулся, испугался, смутившись и задрожав монолит принятия неоспоримых решений. Сошлись два исполина — два министерства, Юстиции и Обороны. И вояки одержали убедительную победу, ибо вместе они — сила. И дело Чекова отправили на доследование. К тому же, его верные товарищи, которые, как оказывается, не миф и не вымерший вид, накопали новые факты, ставящие его виновность под сомнение. И я просто перевёл его в изолятор. А потом его и вовсе перевели в тюрьму по месту совершения преступления. Такими темпами его могли бы вскоре и вовсе освободить. Что ж, раз не виноват и стоял на этом, значит, справедливость есть. А коли найдут настоящего врага, то, товарищ Чеков, добро пожаловать на свободу с чистой совестью, а твоего настоящего виновника — милости просим. Расстреляем в лучшем виде.

А вот Пете не свезло. Комиссия оставила его приговор в силе, отказав в помиловании. Это письмо лежало у меня в сейфе уже две недели. И дальше тянуть смысла не было. Потому что могли начать коситься разного рода фискальные хищники извне по наводке мелких тварюшек изнутри. Например, моего говнюка Калюжного, который последние две недели ходил довольный, будто миллион в лотерею выиграл. Узнавать причины его радости у меня не было времени и настроения. Без этих дрязг дел было невпроворот. Решу с Петей, потом и с ним разберусь. Пора его уже приводить в чувство и возвращать с небес на землю. Материала крайне мало, но попортить кровь хватит. Чтобы сбить настрой и свернуть с порочной линии подлых подковёрных интриг.

Весь прошлый месяц я созванивался с Викой, носил Пете «передачки», всячески подбадривал и поддерживал его. Казалось, вот-вот, и дело сдвинется с мёртвой точки. Да только не хватило инерции общественного резонанса. И пугануть было нечем. Так точка и осталась мёртвой.

И никак невозможно было решить вопрос альтернативным методом. Хоть освоившийся и даже немного приободрившийся Петя стал регулярно генерировать и выдавать мне идеи своего спасения. Иногда самые фантастические и далеко не законные. Хитом его мозгового штурма стал побег с взятием меня в заложники. Потому что футуристические варианты с выводом его наружу с моей помощью, подкопы и другого рода попытки исчезнуть, ставили на моей службе и даже свободе крест. А моим губителем Петя становиться не хотел. Да и я был, в общем-то, не в восторге. Хоть идея его была простой и гениальной, она всё равно оказалась невыполнимой. Позже я объясню, почему.

Петя блестяще продумал весь сценарий. Что называется, он собирался пройти по лезвию ножа. Когда бы его повели на казнь, он перед самым «исполнением» бросился бы на меня и отобрал пистолет. Я бы, само собой, возмущался и отплёвывался бы, но мы-то знаем, что на самом деле я бы ему подыграл в этом. Незаметно и убедительно. Кто там потом разберёт, сам я так подставился или просто Петя оказался ловчее? Так вот, приставив к моей голове отобранный пистолет, он бы в быстром темпе вышел бы, прикрываясь мной, минуя все барьеры и заслоны. А там бы уже ждала его машина с верным Шустрым, чтобы унестись в сладкую пьянящую даль свободы. Навстречу федеральному всероссийскому розыску. Но это лишь мечты, хоть и изящные.