Сяо Ми, которую он встретил на своём пути, господин Шень сначала даже не заметил. А вот она его увидела сразу и по знакомой шатающейся походке сразу всё поняла. Мужчина поднял взгляд вверх и сразу же заметил дочь, которая замерла в нескольких шагах от него. Она прижалась к стене в надежде, что отец пройдёт мимо и не обратит на неё внимание.

С минуту они смотрели друг на друга, будто бы изучая. Девушка следила за тем, как ведёт себя отец. А господин Шень, господин Шень вдруг перевёл взглд с настороженных глаз Сяо Ми на пухлые губы… нежную шею… проглядывающиеся из-под платья ключицы… тонкую, немного детскую талию…

Девушка словно что-то почувствовала и прикрылась руками, а господин Шень, не отводя глаз от скрытых под юбками бёдер, сделал шаг навстречу дочери…

Глава 10

Солнце находилось в зените, когда Гон Пин вышел на охоту.

— Вы действительно называете это охотой, господин? — да, А-Сянь не знал такта.

Рассерженный такими неприятными словами Гон Пин скосил глаза на наглого ученика:

— А что ты хочешь? Чтобы я назвал это «маяние бездельем»?

— Это было бы честнее, — пожал плечами А-Сянь.

Так как следствие временно зашло в тупик, Гон Пину ничего не оставалось, кроме как на ближайший период обеспечить максимальную безопасность четвёртому мужу Шень Сяо Ми. Муж, к слову, невероятно огорчал слугу императора своей беспечностью и несерьёзностью ("безмозглостью" — так и вертелось на языке у Гон Пина), потому что тому явно не сиделось на месте. Инструкции Гон Пина по поводу индивидуальной безопасности были весьма ясными и понятными. Но не для господина Фэна.

— Сиди дома, — снова завёл свою шарманку Гон Пин.

— Да-да, — махнул рукой господин Фэн.

— Ни к кому и никуда не ходи, — наседал сыщик на старого друга.

— Да-да-да, — закатывал глаза беспечный муж и всё продолжал, продолжал отмахиваться от мужчины как от назойливой мухи.

— Не прогоняй У и Бая. Я их тебе в телохранители дал, чтобы они тебя… охраняли! — безуспешно увещевал Гон Пин.

— Конечно-конечно. Я это знаю, — кивал господин Фэн, смотря на друга глазами ребёнка, как бы обещающего: «Я больше не буду».

А вот у Гон Пина была иная информация.

За последние две недели господин Фэн ночевал у себя дома всего один раз. А вот У и Бая он гнал прочь страшными выражениями уж точно больше одного раза. Разумеется, молодые люди не имели права бросать господина Фэна на произвол судьбы и на произвол убийцы, который мог выскочить из какого-нибудь непримечательного куста в любой момент. Однако и находиться рядом с чиновником они тоже не могли. Это действительно затруднительно делать, когда вас, громко браня, пытается толкнуть пьяный и, как оказывается, свободолюбивый господин.

У и Баю только и оставалось, что следить за подопечным из укрытий, чтобы зоркий глаз чиновника ни в коем случае не наткнулся на двух молодых людей.

Гон Пин при мыслях о господине Фэне рефлекторно принимался массировать область висков. Господин Фэн будто решил, что расследование проходит чересчур легко, и если перед свадьбой он умолял друга защитить его, то сейчас, по крайней мере, на взгляд Гон Пина, он чуть ли не бегает по улице с криками: «Эй, убийца бывших мужей моей жены! Вот он я — ещё живой четвёртый муж! Исправь это недоразумение!»

Госпожа Фэн, как докладывали У и Бай, наоборот редко покидала дом. Она предпочитала тишину шумным праздникам, и компанию служанки Чу-Чу или Бая и У — богатым чиновникам. Из этого Гон Пин делал вывод, что Сяо Ми любила интеллектуальные беседы больше, чем господин Фэн.

Девушка в принципе редко общалась с незнакомыми или малознакомыми людьми. С Гон Пином они виделись нечасто. Он приходил к ней, чтобы обсудить успехи расследования и выпить чай. Эта спокойная недолгая беседа, которая в конце всегда сводилась к обсуждению погоды, доставляла Гон Пину особое удовольствие: с умным человеком говорить приятно, и впервые мужчина имел в виду не своё отражение.

С помощниками У и Баем госпожа Фэн разговаривала в основном о муже. Поскольку видела она его лишь изредка, то была мало осведомлена о его делах. Как примерная жена она чувствовала себя обязанной интересоваться здоровьем и настроением господина Фэна, а кто мог рассказать ей о её муже больше, чем неусыпно следящие за ним телохранители?