Читаем Сотый шанс полностью

Под сосновыми лесами на Узедоме, в глубоком подземелье, и день и ночь напряженно работали ракетные заводы штурмбанфюрера СС Вернера фон Брауна. Он лихорадочно готовил свое «сверхоружие». После разгрома фашистской Германии преступнику удалось избежать возмездия: барон тайком перебрался в Америку. В городе Хентсвилле, на севере штата Алабама, он не без благословения Пентагона, взамен утерянного на Узедоме, создал новый ракетный центр.

так раскрывается тайна в книге «Тайна Хентсвилла».

Вернер фон Браун с тем же усердием стал служить американской военщине, как служил Гитлеру.

…Восьмого февраля 1945 года по распоряжению штурмбанфюрера СС на Узедоме была подготовлена к запуску очередная опытная ракета. Для эксперта по управлению ее полетом выделили модернизированный «Хейнкель-111». Его заправили горючим, опробовали моторы, проверили специальную аппаратуру.

Привели в готовность и наземный комплекс наблюдения.

Что произошло дальше, рассказал один из тогдашних техников в журнале «Фрейе вельт», который выходит в Германской Демократической Республике.

Вот мне сообщили, что приближается момент старта. В это время совсем неожиданно с западного аэродрома поднялся какой-то самолет. У меня было широкое поле обозрения, и я все видел хорошо. Что случилось? Что это за самолет? Не может быть, что это машина Штейнгофа. Ведь она должна стартовать только по голубому сигналу.

Самолет взял курс на мою башню, пронесся на небольшой высоте над верхушками сосен, медленно и с трудом набирая высоту. Я узнал «Хейнкель-111». Когда он оказался уже над морем, с рампы поднялся ракетный снаряд «У-2». Спустя несколько минут на башню явился старший лейтенант воздушных сил, который (я знал об этом) не скрывал своих антинацистских настроений. Он рассказал, что на том самом самолете, который был предоставлен в распоряжение доктора Штейнгофа для наблюдения за снарядом «У-2», бежали русские военнопленные.

Нацисты умолчали об этом чрезвычайном, небывалом происшествии.

На следующий день я, согласно приказу, покинул Узедом».

Захват «хейнкеля» пленными грохнул на немцев страшнее грома в погожий день. Обеденную тишину на аэродроме взорвал надрывный вой сирены.

Летчики-истребители, побросав тарелки и вилки, во весь опор помчались от столовой к своим машинам, торопливо пристегивали лямки парашютов, вскакивали в кабины.

— На взлет! На взлет! — приказующе шипело в шлемофонах. — Сбить «хейнкель»! Сбить!

Летчики ничего не понимали. Что случилось, зачем сбивать свой самолет?

— На «хейнкеле» русские! — выстрелом отдалось в шлемофонах. — Летят на восток. Сбить!

Зенитчики, взвинченные переполохом, дрожащими руками крутили прицелы, поворачивали стволы на удалявшийся самолет. Задребезжали выстрелы, но снаряды не достигли цели: «хейнкель» с высоты пошел в пикирование.

На волнах радионаведения в эфире разносилось:

— Ахтунг! Ахтунг! Всем! Всем! На «хейнкеле» русские. Сбить! На одиночном «хейнкеле» русские! Сбить! Сбить!