Читаем Сотник Лонгин полностью

Высоко в небе кружил стервятник, высматривающий свою добычу. В воздухе струился дым благовоний. Округу оглашали скорбные вопли сотен плакальщиц. Золотое ложе, укрепленное на прочных дубовых носилках, несли восемь широкоплечих рабов. На этом ложе, усеяно множеством драгоценных камней, лежал облаченный в багряницу мертвец. На голове его был золотой венец, а в правой руке находился царский скипетр.

Длинной вереницею тянулась пышная похоронная процессия. Дорога пролегала между скал, то поднимаясь в горы, то спускаясь в расщелины. Многочисленная родня Ирода, – все в мрачных одеяниях и с нарочито скорбными лицами, – шла за погребальным ложем. За ними следовало огромное войско. Копьеносцы и наемники: фракийцы, германцы и галлы. Замыкали колонну пятьсот храмовых служителей, несущих курильницы с благовониями.

В последний путь отца провожали сыновья Ирода от самаритянки Мальтаки: Архелай и Антипа. Они шли по разные стороны от золотого ложа. Архелай плохо скрывал торжествующую улыбку на своем лице. Юный Антипа, который совсем недавно вернулся из Рима, где получил классическое латинское образование, выглядел потерянным, что объясняется следующим. Дело в том, что незадолго до смерти Ирод внезапно провозгласил младшего сына своим преемником. Юноша, который и не помышлял о царстве, сделался главным наследником. В его сердце зажглась надежда, подкрепленная известием о тяжелой болезни царя. Дни Ирода были сочтены. И вот пришла радость – тиран скончался. Казалось, теперь ничто не помешает осуществлению мечтаний Антипы о царстве. И как гром среди ясного неба прозвучала последняя воля покойного, оглашенная в Иерихонском амфитеатре в присутствии всего войска. Своему старшему сыну Ирод, помимо царского титула, завещал Иудею и Самарию. Антипе достались лишь отдаленная область – Галилея да безжизненная заиорданская Перея. Все мечты пылкого юноши рухнули в одночасье, разбились вдребезги, словно драгоценная ваза из китайского фарфора.

Погребальная процессия прошла восемь стадий и теперь поднималась на холм, некогда насыпанный по приказу Ирода, – холм, на котором раскинулся город, названный им в честь себя любимого – Иродионом. Там, в мавзолее, в каменном саркофаге обрело упокоение тело идумеянина, от римлян получившего власть царя иудейского. Ирод умер в возрасте семидесяти лет и оставил после себя не только множество величественных построек, но и клубок мучительных для Иудеи противоречий. Царское наследие еще не раз ввергнет страну в смуту…

***

За два дня до Пасхи Ерушалаим, наводненный паломниками, был подобен полноводной реке, вышедшей из берегов. Людские потоки захлестнули город, ветвились в его бесчисленных улочках, катились по долине Тиропион, неся свои волны к миквам – купальням, необходимым для достижения ритуальной чистоты, без которой невозможно посещение Храма и вкушение праздничной трапезы (сэдера).

В эти предпраздничные дни у всякого благочестивого иудея немало забот и хлопот, которые подчас непонятны другим народам. Так, во всех домах днем с огнем в руках проверяют каждый уголок в поисках квасного, – после уборки не должно остаться ни малейшей крошки!Но приготовить к празднику, посвященному Исходу из Египта, нужно не только свой дом, но и себя, свое тело, свои мысли… Погружение с головой в воду, которая поступает в миквы по трубам из источника Шилоах, позволяет очиститься от всяческой скверны. Человек выходит из воды, словно заново рожденный. Теперь он может приносить жертвы, угодные Богу…

Народ толпился на Овечьем рынке и в очередях к купальне, где левиты отмывали от грязи пасхальных агнцев, обреченных на заклание ради праздничного сэдера.

Отовсюду, со всех сторон людские потоки бежали наверх, поднимались на высокую Храмовую гору. Люди у ворот останавливались, разувались и ступали на священную землю чистыми босыми ногами.

Великое множество народа заполняло все пространство Храмовой горы. Голоса тысяч паломников, призывы торговцев, крики стражников, которые направляли людские потоки и следили за порядком, сливались с блеянием ягнят, ведомых на заклание через внутренний двор Храма, вымощенный разноцветной мраморной плиткой. Посреди того двора, который еще называют Женским, стояло возвышение, где был установлен золотой трон для Архелая, охраняемый храмовою стражей.

Пока ждали царя, который должен был первым, по обычаю, принести жертву Богу, народ теснился в Женском дворе. Повсюду из-под белых покрывал (талиты) виднелись черные тфилины и мужские бороды. Сверху, с балконов, которыми были увенчаны стены Храма, выглядывали женские лица и мелькали темные головы, изредка покрытые платками.

Многотысячная толпа читала молитвы, – кто вслух, кто про себя, – одни по памяти, другие, заглядывая в свиток, – но разобрать в стоящем шуме хоть что-нибудь было решительно невозможно.