Читаем Сотник Лонгин полностью

Азербад вдруг вспомнил тот день, когда оказался в пустыне, и о своем отлучении от храмовой службы. Он хотел повиниться перед матерью, но женщина опередила сына:

– Учитель Хушедар приходил, расспрашивал о тебе и рассказал мне обо всем, – печально молвила она. – Он говорит, что не все еще потеряно. Есть надежда. Господь милостив…

Носильщики, нанятые матерью Азербада, перенесли больного юношу в их дом, где он пролежал на постели еще две недели, окруженный нежною заботою близких людей.

***

Теплыми южными ночами Азербад, лежа на плоской кровле дома своего, разглядывал звездное небо, не теряя надежды однажды увидеть, наконец, ту самую, новую звезду, которая, как сказал неведомый голос, ознаменует рождение царя, правителя мира. Но, увы, проходили дни, недели, месяцы, а ее все не было… И тогда отчаяние вновь захлестнуло юношу волною. С горя он пристрастился к вину, и не раз посланные безутешной матерью люди силою выводили его из таверны. Так, пролетел еще один год, и приблизилось празднование Новруза.

Мать старалась не отпускать сына ни на шаг от себя и повела его поздней ночью на площадь перед храмом Огня, где некогда находилось святилище вавилонского бога Мардука. Площадь была полна народа. Люди грелись у костров. И были в приподнятом настроении духа, – все, кроме одного человека – Азербада. Мать юноши беседовала со знакомыми, почтенными людьми из священнического сословия. Юноша стоял в сторонке и не принимал участия в разговоре. За последний год он заметно осунулся и побледнел, глаза его не излучали как прежде лучей жизнерадостного света. Он потерял надежду и веру… в себя, в людей, в будущее.

Ночь подходила к концу. Далекие звезды пропадали во мраке темной бездны. «И вскоре взойдет солнце, знаменуя начало нового года, такого же безрадостного и беспросветного как этот», – думал Азербад. Природа, как и люди на площади, притихла в ожидании чуда. И оно свершилось! На еще темном небе вдруг произошла яркая вспышка, – с той самой восточной стороны, к которой прикованы были взоры тысяч собравшихся на площади. Показалось, будто кто-то зажег там сверху светильник, – огонек блеснул в вышине так ярко, что многие не выдержали сияния и отвернулись. Удивленный шепот волною пробежал по белому морю людскому: «Что это?» На мгновенье снова повисла тишина и тотчас взорвалась. По округе прокатился ликующий голос:

– Звезда. Новая звезда. Звезда зажглась в знаке Рыбы!

Жрецы во главе с Заотаром, которые стояли наверху, возле башни, удивлены были не меньше своей паствы. Рождения новой звезды даже на памяти престарелого умудренного сединами Хушедара не происходило.

Главное чудо той ночи свершилось и, когда полыхнуло привычное пламя на башне, казалось, это уже никого не удивило. Звезда сияла некоторое время и после восхода солнца. Люди, воспев гимн Господу, заходили в храм ради причащения напитком, приготовленным на основе хаомы, разбавленной молоком и водою. Храм они покидали довольными, полными сил и вдохновленными. Море людское растекалось в разные стороны сначала полноводными реками, а затем и ручейками.

Азербад снова вошел в палату главного жреца, – спустя год после своего изгнания. Заотар молчал и выглядел растерянным. Первым заговорил Хушедар:

– Азербад, благородный юноша. Ты был прав. Твое предсказание сбылось. Звезда, как ты и говорил, зажглась. И это самое большое чудо, которое я когда-либо видел! – восторженно промолвил он. – Но как ты узнал об этом?

– Думаю, я обязан этим своему отцу, его фраваши (душе), которая меня вдохновила, – скромно отвечал юноша.

– Я хорошо помню твоего отца, сынок – он был прилежным учеником и познал Писание в совершенстве! Ты пошел в своего отца, Азербад. Я уверен, он видит сейчас тебя и гордится тобою, – со светлой улыбкой на лице проговорил Хушедар и обратился к Заотару. – Сдержи свое слово и верни сего достойного юношу на службу.

– Делайте, что хотите, – мрачно отозвался Заотар.

– Нет, так не годится, Заотар, – нахмурился Хушедар, – отмени свое решение и восстанови Азербада в его должности атравана. Сделай все, как положено.

– Пусть будет так, – неохотно пробурчал Заотар и небрежно кивнул писцу, который стоял в сторонке с необожженной глиняной табличкой в руках.

– А, кроме того, – продолжал Хушедар, – ты должен поздравить нашего царя с рождением сына.

На другой день в далекую столицу – город Ниса – поскакал гонец с донесением. Впрочем, как вскоре выяснится, о рождении царского сына там ничего не знали…

***

Старик Шимон был удивлен, увидев у ворот своего дома спасенного им год назад юношу.

– Азербад? Ты что здесь делаешь? – спросил он.

– Отец, мне снова нужна твоя помощь, – слабо улыбнулся Азербад и, не переступая порога иудейского дома, на улице все ему рассказал.

Вскоре оба: иудей и персидский священник, – подошли к высокому кирпичному зданию с колоннами, в котором находилась вавилонская синагога. Шимон исчез за дверями, а Азербад остался снаружи. Прошло полчаса. Наконец, Шимон появился, вслед за ним во двор вышел начальник синагоги, которого звали Якоб.