Читаем Сотник Лонгин полностью

Раб своим плащом сбил пламя с одежды Корнелии и, взвалив ее на руки, бросился вон из горящего дома. Он бежал и пронзительно кричал:

– Пожар! Пожар! На помощь!

За ним по каменной мостовой тянулся кровавый шлейф…

Когда молодая госпожа пришла в сознание, служанка тотчас позвала отца семейства. Луций-старший наклонился над своей невесткой, разглядывая ее болезненное лицо.

– Как ты себя чувствуешь, дочка? – заботливо спросил он.

– Что… случилось? – спросила Корнелия бледными губами.

Луций-старший вздохнул, отвернулся в сторону и не сразу отвечал:

– Худшее позади. Главное, что ты жива, и медики говорят, что скоро поправишься…

– Я потеряла ребенка? – спросила Корнелия, и слезы блеснули в ее глазах.

– Не волнуйся, дочка. Ты еще подаришь мне внука. У вас с Луцием будет много детей.

– Мой отец… – всхлипнула Корнелия, к которой начала возвращаться память. – Как они могли так поступить с ним?

Ярость блеснула в глазах Луция-старшего, и он заговорил отрывисто, сдерживая нарастающий гнев:

– За свободу и награду эти жалкие ублюдки продали своего хозяина Лепиду! Они все поплатятся. Я тебе обещаю. Квинт не заслуживал такой смерти. Его убили во сне… Хорошо хоть, что он, скорее всего, ничего не почувствовал… Но есть и добрые вести. Пожар потушили, большая часть ценностей спасена, не расхищена. Вот немного окрепнешь, и мы с тобой отправимся в путь.

– Я скоро увижу Луция? – оживилась Корнелия, и румянец зарделся на ее бледном лице.

– Скоро, дочка, скоро… – задумчиво проговорил Луций-старший.

Накануне в сенате был оглашен новый список проскрипций, и хотя себя он в нем не увидел, Луций Кассий решил не дожидаться того времени, когда загребущие руки Марка Лепида дотянутся и до его имущества.

Лаодикея. Сирия.

Ветер потянул с моря, развевая пурпурный плащ с золотым окаймлением подобно знамени бога войны Марса, скачущего верхом на вороном коне по улицам опустевшего города. Всадник бойко спешился у подножия холма, на котором за мощными крепостными стенами высился дворец, наследие ушедшей в прошлое эпохи Селевкидов. И солдаты, дежурившие у ворот, за которыми открывался дворцовый сад, приветствовали легата IV Сирийского легиона Луция Кассия Лонгина. Юноша, передав поводья своему оруженосцу, нырнул в сад, поднимаясь по широкой каменной лестнице. Цветы в саду пленяли взор и источали одурманивающий аромат, от которого у Луция с непривычки едва не закружилась голова. Он замедлил шаг, любуясь цветами и вдыхая пряные запахи. Но вот впереди показались люди, и он продолжил свой путь. Странная процессия привлекла внимание римлянина. Седовласый старичок, опираясь на посох, шел впереди, позади него тянулась вереницею многочисленная свита. По аккуратно подстриженным бородам и шапочкам, венчающим головы, Луций признал в них иудеев. И, вспомнив об обряде обрезания, усмехнулся, но внезапно с ним поравнялся человек, который глянул на него с высоты своего исполинского роста так, что римлянин тотчас изменился в лице и ускорил шаг.

Вскоре Луций вошел в крытую колоннаду, где прятался от палящего полуденного солнца проконсул Сирии, – как раз в то время, когда слуги уносили сундуки, наполненные золотыми монетами. Гай Кассий, выдавив улыбку на своем лице, поднялся с курульного кресла навстречу племяннику и заключил его в объятия:

– Луций, мальчик мой.

– Дядя, – спросил Луций, – кто те люди, которые только что вышли от тебя?

– Иудеи, – неохотно отозвался Гай Кассий. – Гиркан, этнарх (т.е. правитель народа), некто Авимелех или Малих, его подручный. Тот великан, которого ты, быть может, приметил – наш верный друг и союзник, тетрарх Галилеи – Ирод.

– А зачем они приходили? – осведомился Луций, но тотчас пожалел о своем вопросе. Гай Кассий внезапно вспылил:

– Долг принесли! – но вот он уже смягчился, и прежняя улыбка засияла на лице его. – Мальчик мой, тебе об этом лучше не знать. Тем более, что вызвал я тебя совсем по другому делу. Нам придется повременить с походом в Египет…

– Почему? Что случилось? – забеспокоился Луций.

– Я получил послание от Брута, – сказал Гай Кассий. – Он сообщает, что наши противники начали переброску войск в Македонию. Сегодня я отправлю конницу в Каппадокию, а завтра выступят в поход легионы…

– Так это ж добрая весть! – обрадовался Луций, просияв.

– Ты меня не дослушал, – мрачно заметил Гай Кассий. – Твой легион останется здесь, в Сирии.

Луций тотчас помрачнел:

– Почему? Вы мной не довольны? Я не оправдал ваших ожиданий?

– Не в этом дело, Луций, – резко возразил Кассий. – Пойми, мне нужен надежный тыл. Мы покарали Долабеллу. Но Сирия – это богатая провинция, и я хочу быть уверен, что в мое отсутствие здесь ничего не случится. Гай Кассий Пармский и его корабли на море, а ты на суше, – это мой оплот и прикрытие тыла.

Луций вздохнул.

– А вот так себя вести не подобает, – укоризненно покачал головой Кассий. – Это римские матроны вздыхают и обижаются на своих мужей. А здесь армия, и ты возглавляешь доблестный IV легион, который воевал под началом… – Кассий не договорил, вспомнив, что легион этот был когда-то у Цезаря.

– Но я хочу настоящего дела, – чуть слышно возразил Луций.