Читаем Сотник полностью

— А она мне и говорит, мол, вспомни, как родовичей своих в узде держишь, как в роду работу назначаешь, да всех, кто под рукой твоей будет, как семейных своих, пойми — и справишься. Во как! — Гаркун, от избытка чувств, хлюпнул носом. — Не знаю, как и ушёл-то от неё!

— Дальше-то что? — хором спросили плотники.

— Да ничо! Тут же все из разных селищ собраны! Я и знать-то, почитай, толком никого не знаю — только на ярмарке и видимся! Со своими-то оно и добро, а с остальными… — Лесовик безнадёжно махнул рукой. — То ору, то уговариваю, то умасливаю, а толку чуть. Работают, чтоб отстал, да дни до зимы считают! И как мне быть?! Боярыня за сто вёрст на сажень в землю всё видит! Ну как осерчает, что наказ её плохо исполняю? Скажет слово заветное, и буду бабе рассказывать, что висячий лучше стоячего, или ещё чего похуже удумает…

— Да, мне вот тоже не легче! — Сучок с горестным выражением лица подпёр голову кулаком. — Мне знаешь, что сказала? Если не смогу норов свой унять, так мастером быть перестану, красоту видеть не смогу! Для меня это смерти хуже! Меня вон Корней Лисовин повесить обещал, если ещё драку затею! Только если я красоту понимать не смогу — пусть вешает! Не жизнь мне тогда!

— Корзень? Он может! — согласно кивнул Гаркун. — Давайте выпьем, что ли, с горя!

Чарки вновь новь наполнились.

— Ну, чтоб нам худа избежать! — подал голос молчавший до того Нил.

Выпивка уже привычно обожгла горло, горячей волной спустилась в желудок, а оттуда ударила в голову, но как!

"Едрит твою налево! Чего жалимся-то сидим? Думать надо! У этого грача лесного почитай та же беда! Со своими сладить может, а с чужими никак. А если вместе взяться? Моих лесовики хоть как-то слушают, а он своих болотников знает и сказать, кто там у них кто, может! Если их по селищам на артели разбить, да артельных из их же родовичей приставить? Кого Гаркун присоветует. И одну артель Шкрябке, другую Гвоздю, третью Плинфе… А тех, кто останется, к Гаркуну — землю рыть. И пригрозить Дёмкой, камидантом недоделанным, а ещё лучше волхвой — как миленькие засуетятся!

Это что ж получается, я тогда своими артельными распоряжаться буду, а они лесовиками? И пойдёт дело! Мне о том и Лис, и Корней, и волхва толковали — как пальцами на руке! Ну, Серафимушка! Спаси тебя бог, сокол ты мой ясный! Не твоя бы яблоневка — не допетрил бы!"

— Избежим худа, Шкрябка! — Старшина от избытка чувств хватил кулаком по столу.

— Не бей по столу! — Гаркун неодобрительно покосился на Сучка. — То Велесова ладонь, хлеб с неё едим!

— Ты удумал чего или в сердцах брякнул? — Нил вопрошающе взглянул на своего старшину.

— Придумал! Вот те крест, яблоневка Серафимова помогла! — Сучок размашисто перекрестился.

— Так говори! — Гаркун решил брать быка за рога.

— Выкладывай, — поддержал его Нил.

— Значит так, други сердечные — тараканы запечные, — вдохновение охватило Сучка и попёрло наружу, как тесто из бадьи. — Перво-наперво ты, Гаркун, расскажешь мне, кто у вас откуда, чего делать умеет и, самое главное, кто среди односельчан старший.

— Ну?

— Хрен гну! Потом по селищам всех на артели разобьём и старших по твоему слову назначим, а вот эти артели уже к моим старшим мастерам в подмогу приставлять будем, где какая нужда. А артельных упредим, что не уследят за своими — боярыне вашей пожалуемся. Что ты там про висячий и стоячий давеча сказывал?

— Ха! — идея Гаркуну явно понравилась.

— Годится, старшой! — Нил одобрительно кивнул головой. — Слышь, Гаркун, ты узнай, кто в плотницком ремесле у вас порукастее или в кузнечном там. Из таких отдельные артели собрать надо, а старших пусть себе сами выберут.

— Дело говоришь, Шкрябка! — одобрил Сучок, — Гаркуш, узнаешь?

— Будь в надёже, узнаю. Ещё и с их вятшими переговорю.

— Добро! А тех, кто к мастерам не попадёт, под твою руку поставим. Им я сам буду через тебя указывать, что делать. Так что, Гаркуш, ты теперь тоже, считай, мастер! — Сучок перегнулся через стол и хлопнул новоиспечённого подручного по плечу, да так, что чуть не снёс его с лавки.

— Чтоб у тебя руки отсохли! От земли не видать, а колотишь, что наш кузнец! Не сваи, чай, забиваешь! — беззлобно ругнулся лесовик, возвращаясь в устойчивое положение. — Дело придумал! Давай, наливай по такому случаю!