Читаем Сотник полностью

Помимо всего прочего, Мишку весьма настораживало, что к ажиотажу, бурлившему вокруг него, каким-то образом причастен дядюшка Никеша. Осторожный купчина, ранее истово придерживавшийся принципа "подальше от начальства — поближе к кухне" и не желавший светить круг своих интересов, а также истинное финансовое положение, стал слишком явственно обозначать свою близость к князьям. Причем не менее явственно было заметно его возбуждение — в иных условиях Ратников бы решил, что радостное, но чему радоваться-то? Тому, что племяннику громадную сумму должен? Не вязалось это не только с характером Никифора, но и вообще с образом мыслей любого купца, за исключением одного-единственного случая: купец сей пребывает в сладостном предвкушении ну о-очень большого куша.

Мало того, он даже боярина Федора обошел в каких-то подковерных играх; во всяком случае, из отдельных обмолвок дядьки и боярина Мишка сделал именно такой вывод. То, что шебуршение вокруг Дуньки как потенциальной невесты началось с его подачи, сомнений не вызывало. Конечно, без деда ни о каком сватовстве и речи не могло быть, но дело шло к тому, что Корнею просто не оставят выбора, и князья все решат в своем кругу, повязав воеводу этим родством по каким-то своим соображениям.

Судя по всему, Федор тоже это понял, так как зубами скрипел, но про Катю и не заикался, а то, что Евдокия стала крестной матерью Своятиным отрокам, прокомментировал только коротким кивком. Помрачнел, но не удивился.

Вспомнилось, как перед разговором с княгиней, тем, самым первым, сразу после освобождения, он ставил себе задачу попасть в информационное поле Мономашичей, да так, чтобы запомнили. Цель благая, но, похоже, Мишка по недостатку опыта вращения на княжеском уровне несколько перестарался.

"Сам перестарался или вам помогли, сэр? Вы же выверяли каждый шаг, взвешивали каждую реплику, продумывали каждый разговор. Разговор… Но ведь на ладье с князем разговаривали не только вы… Неужели то, что выдавал ему Никеша, послужило для вас таким мощным толчком вверх? Похоже, что в ваше осторожное изучение сразу нескольких княжеских "черных ящиков" неожиданно возник неучтенный фактор — положительная обратная связь, которая резко усилила подаваемые вами входные сигналы. Аккуратнее, сэр Майкл, как бы не пойти вразнос!"

Начались же все эти чудеса в решете сразу после того, как дядюшка с Мишкиной подачи поговорил с князем. Молодого сотника не только заметили и запомнили, но буквально вцепились в него.

"А не продешевили ли вы, сэр Майкл? О чем там Никифор с князем договаривался на самом деле?! О налоговых льготах, как вы ему присоветовали, или о чем-то другом? Егор наверняка слышал — рядом же лежал. Не все, конечно, но хотя бы часть. И тоже как воды в рот набрал — слова из него не вытянешь.

Десяток его по городу недаром рыщет, а по вечерам между собой о чем-то шушукается. Значит, их это тоже касается! Их, а следовательно, и всей сотни… ВОТ!"

За кого на самом деле уцепились многочисленные князья, княгини и церковники? Нет, не за удивительного отрока, а за то, что он, боярич Михаил, собой олицетворял, во-первых, как представитель рода Лисовинов, то есть всего-навсего глаза и уши воеводы Кирилла, а во-вторых, и это самое главное, он — тот крючок, на который можно поймать золотую рыбку — Ратнинскую сотню.