Читаем Сороки-убийцы полностью

Имена персонажей имеют значение. Мне известны писатели, заимствующие их у знакомых, тогда как иные обращаются к справочникам: про «Оксфордский словарь цитат» и «Кембриджскую биографическую энциклопедию» я уже упоминала. В чем секрет хорошего имени в художественной литературе? Разгадка зачастую кроется в простоте. Джеймс Бонд не стал бы тем, кто он есть, будь в его фамилии слишком много слогов. Говорят, что имя — это, как правило, первое, что мы узнаем о персонаже, и думаю, очень помогает, если оно ложится на слух, подходит как надо. Ребус и Морс (почти как Морзе) — вот удачные примеры. В обоих именах намек на код, загадку, а поскольку задача сыщика состоит в разгадывании оных, мы уже на полпути к успеху. Авторы девятнадцатого века, например Чарльз Диккенс, заходили еще дальше. Ну кто захочет сидеть в классе у Уокфорда Сквирса, находиться на попечении у мистера Бамбла или выйти замуж за Джерри Кранчера? [33] Но это комичный гротеск. Писатель был более осмотрителен, выбирая фамилии для героев и героинь, в отношении которых рассчитывал на симпатию читателя. Подчас авторы натыкаются на культовые имена почти случайно. Самый известный пример — Шерингфорд Холмс и Ормонд Сэккер. Попробуйте угадать, достигли бы они такой же всемирной популярности, если бы Конан Дойл не передумал, сделав выбор в пользу вариантов Шерлок Холмс и доктор Ватсон. Я вживую видела рукопись, в которую вносилось это изменение, — росчерк пера, и история литературы пошла другим путем. Рассуждая в том же ключе: смогла бы Панси О’Хара зажечь мир с таким же успехом, как это сделала Скарлетт, если бы Маргарет Митчелл не внесла правку в текст, уже закончив «Унесенных ветром»? Имена имеют свойство отпечатываться в нашем сознании. Питер Пэн, Люк Скайуокер, Джек Ричер, Фейгин, Шейлок, Мориарти... Способны ли мы представить их себе другими?

Смысл всего этого в том, что имена и персонажи переплетаются. Они говорят друг с другом. Но только не в случае с «Английскими сорочьими убийствами» или другими книгами, которые Алан Конвей написал, а я редактировала. Обращая всех второстепенных персонажей в птиц, станции метро (или изготовителей шариковых ручек, как в «Аттикус Пюнд берется за дело»), автор обезличил и тем самым обесценил их. Ну тут я, возможно, слишком строга. В конечном счете его детективные истории не несли в себе иной нагрузки, кроме развлекательной. Это просто указывало на беспечность, почти презрение к собственной работе, и это меня тяготило. Еще мне было досадно, что я не заметила этого раньше.

После завтрака я собрала вещи, расплатилась за номер, потом заехала в Эбби-Грейндж, передать Джеймсу Тейлору ключи. Со смешанным чувством смотрела я на дом, будучи свято уверена, что вижу его в последний раз. Быть может, виновато было серое суффолкское небо, но дом казался каким-то печальным, словно он осознавал не только смерть прежнего своего владельца, но и факт ненужности новому. Я старательно отводила глаза от башни, казавшейся мрачной и угрожающей. Мне подумалось, что если есть здания, обреченные обзавестись привидениями, то это одно из них. Пройдет не так много времени, и однажды новый хозяин проснется посреди ночи, разбуженный сначала принесенным ветром криком, а потом глухим ударом тела о землю. Джеймс совершенно прав, что решил уехать.

Я собралась было позвонить в дверной звонок, но передумала. Скорее всего, Джеймс еще в постели, а вчера спьяну мог быть со мной более откровенным, чем намеревался. Лучше избежать утренних сожалений с похмелья.

Меня ждало дело в Ипсуиче. Клэр Дженкинс сдержала слово и устроила для меня встречу с суперинтендантом Локком — не в полицейском участке, а в кафешке «Старбакс» у кинотеатра. Я получила сообщение с инструкцией: в одиннадцать часов, он может уделить мне пятнадцать минут. У меня оставалось достаточно времени, чтобы добраться до места, но сначала я хотела заглянуть к соседу Алана. Джона Уайта в его оранжевых сапогах-веллингтонах я видела на похоронах, но шанса поговорить нам не представилось. Джеймс обмолвился, что Алан повздорил с соседом и вывел его в качестве одного из персонажей «Английских сорочьих убийств». Мне хотелось знать больше. Было воскресенье, так что имелись все шансы застать Уайта дома, поэтому я бросила ключи Джеймса в почтовый ящик и развернула машину.

Вопреки названию, в усадьбе Эппл-Фарм не было ни намека на яблочные деревья, да и на ферму она не смахивала. Дом был симпатичный, гораздо удобнее Эбби-Грейндж. Построили его, как я могла предположить, в сороковые. Выглядела усадьба весьма презентабельно: аккуратная гравийная дорожка, ровные живые изгороди, обширные лужайки с подстриженной полосами травой. Напротив парадной двери располагался навес, под которым стоял классный автомобиль — двухместный «Феррари-458 Италия». Я бы не отказалась погонять на нем по суффолкским дорогам. Но стоила такая игрушка хорошо под двести тысяч фунтов, и мой «Эм-Джи-Би» по сравнению с ней выглядел бледновато.