Читаем Сороки-убийцы полностью

Мы с сестрой живем в разных мирах. Кэти более худощавая и больше заботится о внешности. Носит она дорогие вещи, которые покупает по каталогам, и раз в две недели делает прическу где-то в Вудбридже — там у нее знакомый парикмахер. Я даже не скажу, как зовут моего парикмахера: то ли Доз, то ли Даз, то ли Дез, — причем от какого имени это сокращение, понятия не имею. У Кэти нет нужды работать, и тем не менее она десять лет управляет садовым центром, расположенным в полумиле от дома. Ума не приложу, как ей удается совмещать полный рабочий день с обязанностями жены и матери. Разумеется, пока дети были маленькие, через их дом прошла целая вереница домработниц и нянек. Среди них были анорексичка, утвердившаяся в вере христианка, одинокая австралийка и одна, исчезнувшая без следа. Мы с Кэти созваниваемся дважды или трижды в неделю по «Фейстайм», и остается только догадываться, как нам, имеющим между собой так мало общего, удается быть такими хорошими подругами.

Определенно, я не могла уехать из Суффолка, не заглянув к сестре. Вудбридж всего в двенадцати милях от Орфорда, и по счастливому стечению обстоятельств у нее выдалась свободная половина дня. Гордон уехал в Лондон. Он мотался так каждый день: из Вудбриджа в Ипсуич, из Ипсуича на Ливерпуль-стрит и обратно. Он утверждает, что его это не тяготит, но мне страшно подумать о том, сколько часов приходится проводить ему в поездах. Гордону вполне по средствам снять жилье в Лондоне, но он говорит, что ненавидит расставаться с семьей, пусть даже на одну или две ночи. Эти двое придают очень большое значение совместному времяпрепровождению: летний отпуск, катание на лыжах в Рождество, различные вылазки по выходным.

Единственные минуты, когда я ощущаю себя одинокой, — это когда думаю об этой паре.

Расставшись с Клэр Дженкинс, я поехала прямо к сестре. Кэти была на кухне. Хотя дом у нее большой, она, похоже, все время находится только на кухне. Мы обнялись, она налила мне чаю и положила большой кусок пирога, домашней выпечки, конечно.

— Так что привело тебя в Суффолк? — спросила Кэти.

Я сказала ей, что умер Алан Конвей, и она кивнула.

— Ах да, разумеется. Слышала в новостях. Это плохо?

— Ничего хорошего, — ответила я.

— Ты ведь вроде его не любила?

Неужели я поделилась этим с сестрой?

— Мои симпатии тут ни при чем, — заявила я. — Он был крупнейшим из наших авторов.

— Разве он не успел закончить очередную свою книгу?

Я рассказала про рукопись с недостающими двумя или тремя главами, про то, что от них и следа нет на компьютере, да и рукописные наброски тоже исчезли. Пока я все это излагала, меня поразило, насколько странно все это звучит, прямо как в каком-нибудь триллере. Мне вспомнилось утверждение Клэр, что ее брат не мог совершить самоубийство.

— Жутко неприятная история, — покачала головой Кэти. — Что вы будете делать, если тебе не удастся найти пропажу?

Именно эту тему я обдумывала и собиралась обсудить с Чарльзом. Нам нужны «Английские сорочьи убийства». Но в сравнении с книгами любых других литературных жанров остросюжетный детектив — это роман, который непременно должен быть законченным. В качестве исключения, сумевшего просуществовать в неполном виде, мне приходила на ум только «Тайна Эдвина Друда», но Алан Конвей — это не Чарльз Диккенс. Так как же нам поступить? Мы можем найти другого автора, чтобы закончить роман. Софи Ханна славно поработала с Пуаро, но в данном случае сначала предстояло разгадать тайну убийства, что мне оказалось не по зубам. Издав книгу так, мы сделаем нечто вроде нелепого рождественского подарка: такую вещь дарят человеку, который не нравится. Можно даже устроить конкурс: «Скажите нам, кто убил сэра Магнуса Пая, и выиграйте поездку на выходные в Восточном экспрессе». Или можно выждать в надежде, не найдутся ли все-таки пропавшие главы.

Мы поговорили немного об этом. Потом я сменила тему, поинтересовавшись, как поживают Гордон и дети. Гордон был в порядке. Наслаждается работой. На Рождество они собираются покататься на лыжах, уже сняли шале в Куршевеле. Дейзи и Джек приближаются к окончанию учебы в Вудбриджской школе. Они провели в ней почти всю свою жизнь: сначала Кингс-Хаус, подготовительная школа, затем Вестминстер, теперь средняя школа. Милое местечко. Я бывала там пару раз. Даже не верится, какие просторы и как много замечательных зданий могут поместиться в городишке вроде Вудбриджа. Мне подумалось, что школа очень подходит под характер моей сестры. Ничто не меняется. Совершенство во всем. Так легко отрешиться от внешнего мира.

— Детям никогда особо не нравился Алан Конвей, — произнесла вдруг Кэти.

— Да, ты говорила.

— Тебе он тоже не нравился.

— Это верно.

— Ты жалеешь, что я познакомила тебя с ним?

— Ничуть, Кэти. Мы сделали на нем состояние.

— Но он немало досаждал тебе. — Сестра пожала плечами. — Насколько мне известно, никто сильно не пожалел, когда он ушел из Вудбриджской школы.

Алан Конвей закончил преподавать вскоре после того, как вышла первая его книга. К появлению второй он заработал уже больше, чем за всю жизнь получил бы учителем.