Читаем Соперницы полностью

– Пойдем, я покажу тебе день, я покажу тебе ночь, я покажу тебе жизнь, я подарю тебе звезды. Но сначала мы вместе примем ванну, а потом пойдем на площадь Конго.

В саду под огромным дубом, окруженная шелковыми ширмами, стояла огромная кадка.

– Это твоя ванна? – удивилась Лилиан. – Больше похоже на бочку для соления овощей.

– Когда-то так и было, в ней солили кукурузу. Залезай, я покажу тебе, как она работает.

Лилиан забралась в кадку, присела на краешек и подождала, пока Жак присоединится к ней. Колдун прижал ее к себе и указал рукой наверх, где среди мощных ветвей крепилась еще одна бочка размером поменьше. От нее шла веревка, за которую он и дернул. Из дырок, просверленных в дне бочки, притулившейся в ветвях, на них полились струи прохладной воды. Лилиан завизжала от восторга и неожиданности.

– Как здорово, – сказала она. – Что это такое?

– Мой хозяин на Санто-Доминго называл это приспособление душем.

Приняв душ, они оделись, и колдун повел Лилиан в свою сокровищницу. Там, среди множества сундуков, ларей и мешков, набитых драгоценностями и золотом всех стран мира, они снова занимались любовью. Затем Жак открыл ближайший сундук.

– Выбирай, Лилиан, твоя красота заслуживает лучших украшений в этом мире.

В сундуке лежали золотые и серебряные украшения, кольца, серьги, браслеты, диадемы, броши, заколки, цепочки, инкрустированные алмазами, изумрудами, рубинами, хризолитами, топазами или просто украшенные причудливыми узорами. Глаза женщины заблестели, но она не решалась сделать выбор.

– Смелее, – подбодрил ее колдун. – Ты можешь взять столько, сколько на тебя налезет. Давай я помогу тебе.

Он подобрал ей серьги из золота с крупными гранатами, заколку с рубиновым кабошоном. На шею он надел ей несколько золотых цепей, а на лодыжку прицепил браслет с колокольчиком.

– Пусть слышат поступь королевы.

– Я чувствую себя цыганкой.

– Ты королева, королева Вуду, моя королева. И сейчас ты готова, чтобы появиться на площади Конго.

Когда-то, когда Луизианой правили выходцы из Испании и Франции, рабов ограничивали в свободе передвижения и общения. Но после того как Луизиану выкупили, американцы привнесли свои законы и моральные ценности. Появились и новые правила, регулирующие жизнь чернокожего населения. Рабам разрешили по воскресеньям собираться вместе в различных местах в центре города, чтобы они могли отдохнуть и развлечься. В Новом Орлеане таким местом стала широкая улица недалеко от порта, которая вскоре получила название площади Конго.

Еще за несколько кварталов до площади Лилиан услышала шум барабанов и многоголосое пение. А когда они вышли на площадь, то она увидела море народу. В центре шли какие-то пляски, а по краям сновали торговцы едой и пронырливые воришки. Впрочем, у рабов сильно поживиться было нечем, и мишенью карманников были белые, коих тут тоже собралось немало. Все внимание Лилиан было приковано к танцующим. Группа чернокожих мужчин и женщин ритмично двигалась в такт барабанам. Тамтамы, конги и различные виды африканских барабанов выдавали бешеный ритм, но танцоры двигались очень синхронно. Лилиан почувствовала ритм низом живота, и ей сразу захотелось пуститься в пляс вместе с остальными.

– Иди, – сказал Жак, – они ждут тебя.

Лилиан вспомнила видение в глазах Жака, кивнула и стала пробираться к центру площади.

Ее сразу приняли в круг. И вскоре Лилиан уже не замечала ничего, кроме мелькания лоснящихся от пота черных тел. Она слышала лишь ритмичный гул барабанов и чувствовала взгляды сотен глаз, прикованных к ней. Но она не смущалась, напротив, она полностью раскрепостилась, отдавшись на волю танцу. Ритм захватил все ее существо, превратив в огонь страстм. Постепенно все женщины покинули площадку, где происходил танец, а мужчины подчинялись воле Лилиан, исполняли любую ее прихоть, ловили каждое ее движение. Она вела танец, и это давалось ей так свободно, словно она всю жизнь посвятила ритуальным пляскам.

Доведя ритм танца до невозможного, Лилиан вскинула руки и хлопнула в ладоши, и внезапно, точно по волшебству, все замерло. Барабаны замолкли, все упали на колени и смотрели на Лилиан. А она, обведя площадь глазами, кивнула, принимая их обожание.

Так в Новом Орлеане появилась новая королева Вуду.

Женская фигурка медленно двигалась по Эритажу. Безукоризненное белое лицо, не тронутое временем, заглядывало в каждую комнату. Немигающие глаза искали кого-то, кто сгинул, кого уже не было на этом свете.

С криком боли Анжелика выпустила куклу из рук. Аккуратное фарфоровое личико ударилось о пол миниатюрной гостиной в кукольном доме, и тонкая, едва различимая трещинка пробежала от виска к скуле. Анжелика в ужасе уставилась на куклу, олицетворяющую ее в детстве. Она отвернулась от кукольного домика и разревелась. Слезы катились по ее прекрасному лицу.

– Жан Луи умер, и его закопали в землю, – твердо сказала она сама себе.