Читаем Соперницы полностью

– Герцог Дювалон держит больше рабов, чем все остальные, вместе взятые, да и доктор там нужнее…

– А вы тоже бьете своих рабов, мадемуазель Журден? – спросил Ройал, сразу догадавшись о чем идет речь.

– Не лично, конечно. Для этого есть надсмотрщики. И только тогда, когда это действительно необходимо.

– И как часто возникает такая необходимость?

Анжелика посмотрела Ройалу прямо в глаза.

– Мы не монстры, месье Бранниган, но дисциплину нужно поддерживать.

– Я не верю в целесообразность телесных наказаний применительно к человеческим существам.

– Человеческим существам? Уж не равняете ли вы негров с белыми, месье? Что ж, в этом вопросе вы точно сойдетесь с месье Бастилем.

Она поддала коню пятками по ребрам, и он перешел на галоп. Анжелика прекрасно ездила на лошади, и Ройал прилично отстал от нее. Рабы поднимали головы, отрываясь от прополки, и некоторые едва успевали отпрыгнуть в сторону с дороги, по которой неслись лошади. Он нагнал ее только около цеха очистки тростника, где она поджидала его, спешившись.

– Что, не можете угнаться за женщиной? – спросила она издевательски.

– Я просто нахожу крайне нерациональным калечить моих рабов, мадемуазель.

– «Моих рабов»! А вы быстро вошли в роль, месье Бранниган. Вот только ваши высокопарные слова здесь ни к чему.

– Я не могу изменить устоявшуюся модель вашего общества, мадемуазель, но по крайней мере я могу проследить, чтобы рабы были сыты и одеты.

– Да что вы говорите, месье Бранниган! А вам кажется, что они плохо накормлены и ходят в лохмотьях? Вы зря так думаете, месье, более того, смею вас заверить, они живут гораздо лучше, чем их свободные собратья на вашем Севере.

– Но они выглядят напуганными, – не сдавался Ройал.

– Ну естественно, они же боятся вас. Вы для них варвар, месье Бранниган, многие из них на полном серьезе считают, что вы съедите их детей. Я, конечно, не думаю, что вы людоед, но в том, что вы неотесанный варвар, я просто уверена! Но не будем отвлекаться. Вы хотите, чтобы я рассказала вам о выращивании сахарного тростника?

– Непременно, – агрессивно сказал Ройал.

– Извольте. Сахарный тростник – тропическое растение, хотя климат в Луизиане субтропический. Обычный срок созревания сахарного тростника в природе более двенадцати месяцев, здесь – девять. Многие плантаторы из ранних погорели, так как не смогли разработать способ изготовления сахара из недозрелого тростника. Впервые это удалось Жану Этьену Буре, первому мэру Нового Орлеана.

– Когда начинается посадка?

– В середине января. Мы выкапываем узкие глубокие бороздки и закладываем туда семена, мы используем дробленые семена, поскольку так они лучше всходят. К весне ростки появляются из земли. Урожай дозревает на корню с начала июля. В этот период мы даем отдых рабам, затем они начинают заготовку дров на зимний сезон.

– Когда начинается сбор урожая?

– Сбор урожая и непосредственно производство сахара начинаются обычно в конце октября – начале ноября. Это самая трудная пора на плантации. Отдыха нет ни рабам, ни хозяевам. Работа ведется круглосуточно, хотя, конечно, урожай собирается при свете дня. Мы разбиваем смены на восьмичасовой рабочий день. Взрослые рабы работают по две смены в сутки, молодые по одной.

Анжелика остановилась у двери.

– Мы называем это здание «сахарный дом». – Она зашла внутрь и вынесла странной формы нож. – Это резак. Им удобнее всего срезать тростник. Когда тростник срезан, его приносят сюда, в «сахарный дом», где стоит паровая мельница. Тростник размалывается, превращаясь в сок. То, что остается в итоге от тростника, называется багасс[7] и используется как топливо. Мы ничего не выбрасываем.

– А как же получается сам сахар? – спросил Ройал, не отрывая взгляда от жилки на шее Анжелики.

– Это сложный процесс, но если в двух словах, то сок кипятят, чтобы выпарить воду. В оставшемся сиропе наибольшее содержание сахара. Из этого сиропа мы и делаем кристаллический сахар.

– А как получают черную патоку?

– Патока – это остатки при производстве, хотя и это тоже вполне ходовой товар. Следуйте за мной. – Они зашли в «сахарный дом», и Анжелика указала ему на несколько огромных дубовых бочек. – Сахар загружается в эти бочки-хогсхеды[8] и затем отправляется по реке в Новый Орлеан.

– А сколько входит сахара в эти бочки?

– Чуть больше двухсот килограммов, и это хогсхеды, а не бочки. Если вам интересно, то на новоорлеанском рынке за один хогсхед дают пятьдесят долларов.

– Ого! – присвистнул Ройал. – А после этого рабам дают отдых?

– Мы все отдыхаем после рабочего сезона. Рабам устраивается праздник со спиртным и сладостями для детей.

В дом вошел невысокий человек, тот самый, которого Ройал видел в день похорон на полях.

– А вот и Раф Бастиль, наш управляющий.

Анжелика представила мужчин друг другу.

– Мадемуазель Журден рассказывала мне о производстве сахарного тростника.

– Что ж, для женщины она неплохо в этом разбирается, – ответил Бастиль.

– Месье Бранниган не одобряет телесные наказания рабов, – сказала она Рафу.

– Вот как? – Глаза Бастиля не выдали ни намека на какие-либо эмоции.