Читаем Соперницы полностью

– Когда-то она знала все комбинации, но сейчас не помнит.

Через некоторое время они стояли перед впечатляющим входом в лабиринт с полной корзиной продуктов в руках.

– На самом деле все просто, – сказал Леон, – нужно только напрячь голову. Чтобы пройти к центру, надо свернуть направо, затем налево, затем снова направо и снова налево, затем два раза направо и два раза налево, а затем повторить все сначала. Правда, это единственная комбинация, которую я знаю, а их чертова дюжина.

Лабиринт из розовых кустов вырастила мать Леона, и на протяжении многих лет он служил источником забавы и пересудов среди гостей и обитателей Бельшаса. Кусты выросли выше двух метров и сейчас были в полном цвету.

Смеясь и заигрывая друг с другом, Леон и Мишель дошли до центра лабиринта – открытой площадки метров двадцати в поперечнике. Посреди площадки был выкопан неглубокий квадратный бассейн, по углам которого красовались обнаженные нимфы с кувшинами в руках. Из кувшинов в бассейн всегда текла вода.

Леон поставил корзину на траву и, рыча от возбуждения, сорвал с себя рубашку, оставшись в чем мать родила.

– Не дразни меня, любимый.

Леон прыгнул в бассейн, чтобы успокоить разгоряченную плоть. Вынырнув, он подплыл к краю бассейна и поманил жену пальцем.

– Ни за что, – ответила ему Мишель, улыбаясь.

– Иди сюда, дуреха, вода теплая.

– Да, а почему тогда ты весь покрылся гусиной кожей?

– Иди ко мне, я хочу тебя.

Мишель никогда не отказывала мужу. Она медленно, чтобы он смог насладиться каждой секундой, каждым сантиметром ее нежной кожи, сняла с себя ночнушку. Она приоткрыла рот и улыбнулась улыбкой, от которой Леон сходил с ума. Ее лицо выражало одновременно похоть и целомудрие.

– Мишель, если что-нибудь случится со мной, ты всегда сможешь устроиться к Одалиске.

Мишель выглядела польщенной и шокированной одновременно.

– Ты имеешь в виду публичный дом? И что же я буду там делать?

– Иди ко мне, и я покажу тебе.

– Ой, вода холодная!

– Я согрею тебя.

– Любимый.

– Любимая…

Ройал в одиночестве вкушал обед в своей новой столовой. Из мебели здесь были оставлены только дубовый стол с четырьмя стульями и обширный сервант. Приятные полосатые обои радовали глаз. И даже люстра понравилась Ройалу, поскольку не была сделана его отцом. Вообще он заметил, что в Эритаже ни одна люстра не несла на себе клеймо Бранниганов. Когда он спросил об этом Сюзанну, она ответила ему, что Журдены все заказывали из Франции и Италии. Лишь несколько незначительных мелочей приобрели у местных умельцев из креольского сообщества. Еда была отменная, и прислуживали ему поочередно Сет и молодая негритянка по имени Ниса. Правда, в отличие от Сета Ниса по большей части молчала, выполняя свои обязанности, опустив глаза к полу.

Сегодня после обеда Анжелика должна была показать ему плантацию и объяснить, что к чему. Выйдя из дому, Ройал увидел, что девушка уже ждет его, нетерпеливо поглядывая па часы.

– Вы опаздываете, месье Бранниган, – сказала она голосом, лишенным теплых ноток.

Ройал, раздраженный ее поведением, хотел уже было ответить ей резко, что в доме, где все часы остановлены в память о прежнем хозяине, сложно следить за временем. Но в последний момент он заметил Сета, который подошел к ним, и сдержался.

– Добрый день, месье Ройал. Вы возьмете сегодня Звездочку?

– Да, Сет, дружище, ее, и только ее.

– А мне оседлай Араба, Сет, – сказала Анжелика и добавила, обращаясь к Ройалу: – Я поеду на лошади брата.

Бранниган стерпел и это.

– Хорошо, мадемуазель Журден. Месье, а можно я поеду с вами?

– Нет! – отрезала Анжелика, не дав Ройалу и рта раскрыть. – Тебе разве нечем заняться?

– Почему бы не взять парнишку с собой? – спросил Ройал удивленно.

– Мы с вами не на прогулку едем, месье, и я не хочу, чтобы его болтовня постоянно мне мешала.

Ройал развел руками и виновато посмотрел на Сета:

– Ничего, я тебя обязательно возьму покататься в следующий раз.

Пока Сет седлал лошадей, Анжелика рассказывала ему все о конюшнях, словно лекцию читала. Она поведала ему о количестве и типе лошадей, о возможных болезнях и травмах, о корме и уходе за ними.

Затем они взобрались на лошадей и поскакали на поля.

– Эритаж занимает почти пятьсот акров земли, – продолжила Анжелика лекцию лишенным эмоций голосом. – Двадцать акров отведены под дом и хозяйственные постройки, включая бараки для рабов. На сегодняшний день у нас работают двести шестьдесят рабов. Они поделены на команды, у каждой команды есть бригадир; тоже раб, но с более широкими полномочиями. Бригадиры следят за рабами, а наш управляющий Раф Бастиль, в свою очередь, следит за бригадирами.

– Есть кто-нибудь на подходе? – спросил Ройал.

– Что вы имеете в виду?

– Кто-нибудь из рабынь беременны?

– Двадцать три.

– Я полагаю, эти двадцать три раба тоже станут собственностью Эритажа?

– Те, кто доживет, да. Смертность среди детей рабов очень высока, поэтому их записывают в учетную книгу, только когда им исполняется два года.

– Кто-нибудь посещает рабов? У вас есть доктор?

– У нас есть повитухи, а доктор приходит из Саль-д'Ор.

– Почему оттуда?