Читаем Соперницы полностью

– Нет, я хочу быть последним, чтобы насладиться десертом. Какова шоколадка!

Мишель все еще не понимала, что сейчас произойдет. Она недоверчиво переводила взгляд с одного бандита на другого.

– Что вы собираетесь со мной сделать?

– А ты что думаешь? – ухмыльнулся Шрам. – Красивая, молодая, сисястая дамочка, в одной ночнушке, ночью в компании лихих парней… Сама-то как думаешь?

– Но я же была с мужем, – слабо возразила она.

– А теперь ты с нами, шлюшка благородная, – засмеялся Сухарь.

Слезы побежали по щекам Мишель. Она безвольно наблюдала, как Рыжий и Сухарь расстегивают ширинки. Она с ужасом переводила взгляд с одного лица на другое, совершенно обезумев от происходящего. Уголовники набросились на нее, один держал за ноги, другой навалился коленями на плечи, чтобы она не могла сопротивляться. Но она и не пыталась. Она находилась в полуобморочном состоянии. И даже не чувствовала боли, пока первые двое насиловали ее. Мишель смотрела на бесчувственное тело Леона и думала только о нем. Вдруг ей показалось, что он шевельнулся.

Рыжий и Сухарь справились быстро, Мишель даже и не заметила, пребывая где-то в другом мире. Но когда на нее забрался Шрам, ей стало по-настоящему плохо. Он укусил ее плечо так, что она не смогла сдержать крика.

– Давай, сучка, ори, я хочу, чтоб ты сопротивлялась.

И он стал насиловать ее, одновременно избивая. Мишель пыталась вырваться, но это было невозможно. Тут краем глаза она заметила, что Леон зашевелился. Мишель радостно улыбнулась. Ее муж перевернулся, встав на колени. Он повел вокруг затуманенным взором и двинулся на Шрама. Двое других уголовников были заняты драгоценностями, которые они пытались поделить, и Леон почти добрался до Шрама, но тот услышал, как под коленями ее мужа хрустнул гравий.

– Эй вы, уроды! – закричал он напарникам. – Не видите, что у вас тут творится?

Сухарь подскочил к Леону и сбил его на землю ударом ноги. Подскочивший Рыжий начал пинать его ногами.

– Нет! – закричала Мишель, забившись в истерике. – Нет, нет! Леон, Леон, нет!

Вскоре Леон затих, и каторжники оттащили его тело ближе к своим пожиткам, чтобы можно было не спускать с него глаз, деля награбленное.

Марго Мартино как раз заканчивала подводить глаза краской для век, когда услышала крик Мишель. Девушка выкрикивала имя Леона. Но Марго решила, что это не более чем крик страсти. К тому же снизу всю ночь раздавались какие-то звуки. Она уже привыкла к бурным любовным актам Мишель и Леона и не удивилась бы, узнав, что они предаются страсти прямо на ступенях внутренней лестницы. Она отстранилась от зеркала, чтобы рассмотреть свою работу со стороны. Косметика легла вполне сносно. Даже на ее взыскательный вкус выглядело весьма неплохо. Ее лицо напоминало скорее искусно нарисованную картинку, нежели живую плоть. Она пододвинула поближе хрустальный бокал, чтобы вылить в него содержимое двух бутылочек, когда услышала страшный крик. Сначала ей показалось, что это крик раненого животного, но крик не прекращался, становясь пугающе похожим на человеческий.

Марго, напуганная, выбежала на веранду и кинулась к спальне Мишель и Леона. Дверь была распахнута, лампа все еще горела, но кровать была пуста. Кричала наверняка Мишель. Марго, забыв о своей прическе, ринулась вниз, созывая слуг. Она побежала в спальни рабов. Ее нога запнулась обо что-то массивное, и она полетела на пол, больно ударившись плечом. Удар вышиб из нее дух, и она долго не могла прийти в себя. Но она потрясла головой и обернулась, чтобы посмотреть, обо что же она запнулась. Ошибки быть не могло – перед ней лежало неподвижное тело Джолли, жены дядюшки Проспера. Рука Марго вдруг сделалась липкой и влажной. Ее глаза, привыкшие к полутьме, разглядели нож, торчащий в груди женщины.

– О, Боже мой, – прошептала Марго. – Джолли, Джолли! – Голос ее перешел на крик. – Джолли! – Она начала трясти бездыханное тело, словно это могло вернуть служанку к жизни.

Марго вскочила на ноги и побежала куда глаза глядят, она распахнула ближайшую дверь и застыла в ужасе. На полу лежала Джинни, молоденькая негритянка. Кровь была повсюду, на ее лице, на одежде, на плитах пола. Со стонами ужаса и бессилия она бегала от комнаты к комнате, и повсюду было одно и то же – мертвые, обезображенные тела. Последняя комната, куда она заглянула, принадлежала дядюшке Просперу и его жене. Запах крови забивал ноздри. Марго с трудом сдерживала рвотные рефлексы. В неровном свете луны она увидела тело повара. Словно собака, он забился в угол, умирая. Марго зажала рот руками. Из многочисленных ножевых ранений на теле Проспера до сих пор сочилась кровь. Его глаза были открыты, и в них навсегда застыло выражение ужаса. Колени Марго подогнулись, и она опустилась на колени.

– Дядюшка Проспер, – шептала она, – как же так?..

Слезы градом катились по ее щекам. Она протянула ладонь и закрыла глаза маленького человека; Несмотря на переполнявший ее страх, Марго Мартино чувствовала закипающую в крови ярость. Как можно так жестоко и безжалостно резать людей?!