Читаем Соперницы полностью

На самой середине туалетного столика возвышались две темные бутылочки снотворного, призывно глядя на Марго Мартино, словно пара карих глаз. Между ними стоял высокий и узкий хрустальный кубок, похожий на нос. Марго лежала на кровати, глядя на это лицо, как на лик смерти. Оно напомнило ей о чем-то, а точнее, о ком-то из ее прошлого. Наверное, этот кто-то был ей небезразличен, раз смутные воспоминания о нем всколыхнулись в ее голове в такой час.

Немногим раньше, как и обычно, Марго отобедала у себя в комнате. Она уже много недель избегала встречаться за столом с Мишель и Леоном. Они даже не поинтересовались причиной ее отсутствия. Им было попросту наплевать на свою старую тетушку. Что ж, тем лучше, тем легче ей будет принять смертельную дозу снотворного.

– Дети, – беззлобно сказала она. – Заносчивые, эгоистичные, самовлюбленные дети. Им ни до кого нет дела, кроме самих себя. И, как и все дети, они нарушают все мыслимые и немыслимые законы и правила, расстраиваясь только тогда, когда их наказывают.

Когда же придет их наказание? Уж наверное, они не станут воспринимать ее уход из жизни как наказание за свое плохое поведение. Нет, это будет всего лишь временное неудобство.

Марго поднялась с постели, расправила смявшееся покрывало и оглядела комнату. Повсюду в аккуратном порядке стояли коробки с ее жалкими пожитками. Интересно, что Леон и Мишель будут делать с ними? Уж точно они не станут распаковывать их, чтобы посмотреть на всю эту рухлядь. Скорее всего, они отнесут все коробки в подвал и оставят под замком, пока не продадут поместье, чтобы навсегда уехать в Европу. Затем ее вещи либо выбросят на помойку новые владельцы Бельшаса, либо оставят нетронутыми, удивляясь, зачем было тратить столько сил на то, чтобы сохранить такие никчемные пожитки. Марго улыбнулась, представляя их изумление.

Ее взгляд снова упал на лицо, которое ей виделось на туалетном столике. Марго не была из числа тех людей, что вечно откладывают дела. Даже если речь идет о самоубийстве. Она подошла к платяному шкафу и достала единственное уцелевшее платье, которое она уже давно выбрала для этого дня. Это было бальное платье, безнадежно вышедшее из моды, но неплохо сохранившееся. Платье было ей немного маловато и достаточно молодежного покроя, но оно по крайней мере шло ей. Кроме того, это было единственное платье, которое Марго на самом деле любила.

Марго неспешно оделась, тщательно разглаживая складочки на ткани. Под платье она надела свои лучшие юбки, а на ноги – самые дорогие в своей коллекции туфли. Они, как ни странно, почти в тон шли к платью. Затем она снова подошла к туалетному столику и присела на краешек стула. Она пододвинула к себе бокал и две темные бутылочки со снотворным и подняла глаза, глядя на свое отражение в зеркале. Еи показалось, что она стала выглядеть минимум лет на десять старше. Морщинки на лице были похожи на старую смятую карту какой-то далекой несуществующей страны. Подбородок отвис, а под глазами виднелись темные мешки. Уголки губ, видимо, под силой гравитации опустились вниз. Марго вдруг приосанилась, а выражение ее глаз изменилось.

– Я не собираюсь отправляться в последний путь такой развалиной, – заявила она сама себе.

Она взяла в руки расческу и стала яростно расчесывать спутавшиеся волосы. Мало-помалу непослушные пряди распрямились, ложась аккуратно по обе стороны лица. Затем она открыла ящички столика и стала один за другим доставать и ставить перед собой тюбики, бутылочки, коробочки с косметикой, которой она не пользовалась с того самого момента, когда приняла решение покончить с жизнью. Она расположила все в идеальном порядке и принялась создавать свое лицо в последний раз.

Леон и Мишель лежали обнаженными на кровати. Они молча глядели в потолок, на котором пухленькие ангелочки летали меж белоснежных облаков по чистому голубому небу. Ночь была такой жаркой и душной, что они так и не смогли уснуть. Самое страшное заключалось в том, что при такой жаре они даже не могли заниматься любовью.

– Я завидую этим купидонам, Леон, им так прохладно там, в облаках.

– Это точно. Хочешь еще шампанского?

– Это ведь не поможет? – спросила Мишель.

– Боюсь, что нет, детка, в такую жару ничего не поможет. Если бы мы жили в Европе, мы бы уехали от жары куда-нибудь в Альпы.

– Там столько снега, – промурлыкала Мишель. – Я бы хотела поваляться в снегу голенькая.

– У меня идея, – заявил Леон радостно. – Давай пойдем в лабиринт. Бассейн в центре всегда прохладный. Мы обмоем друг дружку, а потом…

– Но, Леон, мы же там уже были.

– Не ночью, не в темноте.

– Должно быть забавно, – признала она, – и уж точно освежающе.

Они выбрались из постели и начали одеваться с энтузиазмом, которого не испытывали весь день. Мишель накинула шелковый халатик и шлепанцы, а Леон натянул штаны и легкую рубашку, не удосужившись надеть обувь.

– И зачем мы только одеваемся, все равно все спят, – сказал Леон.

– Разве знаешь наверняка, когда тетя Марго станет шпионить?

– Ты опять права, малышка. Она в последнее время какая-то странная.