Капитан. Ну так слушай. (Читает.) «Так как я уверена, что мой дорогой Фокленд, поразмыслив, уже раскаялся в своей жестокости ко мне, я больше об этом не скажу ни слова. Мне надо поговорить с вами как можно скорее. Ваша верная навек Джулия». Вот это я называю упрямство и гнев. (Дает ему письмо.) Это что? Ты как будто совсем не рад?

Фокленд. О нет, я рад… Но… Но…

Капитан. Черт бы тебя побрал с твоим «но»! Стоит тебе услышать что-нибудь такое, от чего другой человек жизнь бы свою благословил, как ты сейчас же портишь все дело разными «но»!

Фокленд. Джек, ты мне друг, ну скажи по совести, неужели ты не находишь несколько странной… неделикатной… такую поспешность в желании простить! Женщины никогда не должны первыми просить о примирении. Это должно исходить от нас. Им следует сохранять холодность, пока у них не вымолят благосклонность, и их прощение, так же как и любовь, не должно быть завоевано без борьбы.

Капитан. Нет сил слушать тебя. Ты неисправим! Ну, довольно об этом. Мне надо еще устроить кой-какие дела. Приходи ко мне около шести часов, не забудь. Я, несчастный труженик, старался, землю рыл, интриговал, чтобы добиться цели, и все мои труды пропали даром из-за ее прихоти, Так мне-то позволительно роптать и браниться! Но такой причудливый скептик в любви, раб своей вспыльчивости и каприза, который сам создает все свои затруднения, право, скорее достоин насмешки, чем сострадания. (Уходит.)

Фокленд. Я чувствую справедливость его упрека. И все-таки я не променял бы свою изысканную утонченность чувств на грубое самодовольство, с каким он попирает шипы любви. Эта дуэль дает мне мысль, которой я сейчас же воспользуюсь. Пусть это будет пробным камнем для бескорыстия и искренности Джулии. Если ее любовь чистое золото, я с радостью выгравирую на нем свое имя и, раз запечатлев его там, отброшу навсегда все сомнения. Но, если в металле преобладают примесь эгоизма или шлак гордости, пусть какой-нибудь другой безумец вздыхает об этой игрушке. (Уходит.)

Действие пятое

Картина первая

Будуар Джулии.

Джулия одна.

Джулия. Как его записка взволновала меня! На какой роковой случай он намекает? Почему он так настаивает на свидании наедине? О Фокленд! Скольких горьких минут, скольких слез ты мне стоишь!

Входит Фокленд.

Что все это значит? Почему такие предосторожности, Фокленд?

Фокленд. Увы, Джулия, я пришел проститься с вами надолго.

Джулия. О боже! Что вы хотите сказать?

Фокленд. Вы видите перед собой несчастного, жизнь которого погублена. Да, не изумляйтесь. Мой проклятый характер навлек на меня это несчастье. Я ушел от вас раздраженный и взволнованный; глупая случайность втянула меня в ссору… Словом, я вынужден немедленно бежать из Англии. О Джулия, если б я имел счастье назвать вас своей еще до этого рокового происшествия, я бы не так боялся изгнания.

Джулия. Моя душа разрывается от горя, когда я догадываюсь о том, что именно произошло. Но, если бы ваше несчастье не было вызвано такой роковой причиной, я бы нашла огромное утешение в том, что мне наконец представляется случай навсегда уничтожить в вашем сердце малейшее сомнение в горячей искренности моей любви. У моего сердца не было другого властелина. Я вверяю себя вашей чести. Бежим! Как только мы очутимся вне опасности, мы исполним волю моего отца, и я получу законное право разделять ваши несчастья и нежно утешать вас. Тогда, на груди вашей жены, вы усыпите угрызения вашей совести, а добродетельная любовь ангельской рукой разгладит морщины укоризненных мыслей и вырвет последние шипы у раскаяния.

Фокленд. О Джулия, у меня не хватает слов благодарности… Но время не ждет, оно требует от вас быстрого решения. Может быть, вам нужно хоть несколько часов, чтобы взвесить все то, что вы теряете, ибо что может дать вам ваш бедный Фокленд, кроме своей любви?

Джулия. Мне не нужно ни минуты! Нет, Фокленд, я полюбила вас бескорыстно. И если я теперь более чем когда-либо оценила торжественный обет, которым мы связаны, то это потому, что он позволяет мне не бояться дурной славы и скрепляет печатью долга решение любви. Но не будем медлить… Может быть, каждая минута…

Фокленд. Нет, мне лучше не показываться до наступления темноты… Но мне страшно подумать, каким бесчисленным превратностям я подвергаю такое нежное существо…

Джулия. Возможно, что вы лишитесь всего состояния из-за этого злосчастного поступка. Не знаю, так ли это! Но это одно никогда не составит нашего несчастья. Нам хватит того немногого, что есть у меня; изгнанникам не полагается жить роскошно.

Фокленд. Да… Но в таких ужасных условиях жизни оскорбленная гордость может усилить раздражительность моего характера, и я сделаюсь таким угрюмым, таким суровым, что у вас истощится терпение. Может быть, воспоминание о моем поступке будет так терзать мою совесть, что доведет меня до мрачного, мизантропического состояния, и в конце концов я возненавижу нежность, желающую утешить меня, вырвусь из ваших объятий и поссорюсь даже с вашей любовью.