Читаем Соло полностью

– Зачем тебе ещё татуировка? – спрашиваю. – И вообще, это же больно.

– Надо эту свести, с ней что-то случилось, – отвечает Макс задумчиво. – Ты ведь видела?

Да, я видела, а про то, что это моя настоящая буква, Макс пока не знает.

– Не трогай, – говорю ему. – Мне нравится, очень красиво. Лучше той, что была. И сводить, наверное, больнее, чем делать.

Макс не отвечает, и остаток пути до университетской стоянки мы преодолеваем молча. Проходим на территорию парковки, замечаю, что охранник на нас как-то странно смотрит.

Крутой чёрный внедорожник Макса сейчас почти единственный на стоянке. Кроме этого блестящего угловатого монстра на парковке лишь пара седанов каких-то трудоголиков, сиротливо дожидаются хозяев у самого въезда.

Макс открывает заднюю дверь, кладёт в багажник сумку. Потом усаживает меня на пассажирское сиденье спереди, пристёгивает ремнём. Садится сам, заводит машину. Пристраивает телефон в держатель, подключает навигатор.

– В какую сторону едем? – спрашивает меня, и я задумываюсь. Да, с маршрутом там не всё так просто. – Или лучше назови сразу деревню.

– Ну, сначала я еду на автобусе до Василёво, – говорю. Да, лучше рассказать, как я обычно езжу, а Макс водитель, сам решит, каким маршрутом добираться. – А там есть один таксист знакомый, он меня дальше подвозит, мимо Сосновки почти до… моей деревни.

– А обратно как? – недоумевает Макс.

– Обратно – с ним же, уже до города, до подъезда.

– А, так тут недалеко, всего пятьдесят километров… Смотри, это Сосновка, – полазив в настройках, Макс показывает мне карту на большом экране навигатора. – Вот тут у нас две дороги, по какой надо ехать?

– По верхней, – уверенно говорю ему. – А дальше покажу, когда доедем.

– Ну ладно, штурман, – улыбается Макс. – Покажешь – так покажешь.

Макс пристёгивается, выезжает со стоянки. Кидает на меня задумчивые, нечитаемые взгляды.

– А ты в курсе, что въезд на парковку университета строго по пропускам? – меня умиляет и немного смущает его серьёзность. Как показала практика, когда Макс задумывается, это ничего хорошего для меня не предвещает.

– Нет, – отвечает он. – Никогда об этом не переживал и не заморачивался. А ты откуда знаешь?

– Так вот же, написано на въезде, – показываю ему на объявление.

– Ну, не знаю, меня всегда так пропускают.

Понятно, просто Макс у нас везунчик, перед такими обычно все двери открыты. Но вот его молчание начинает меня беспокоить, слишком поездку домой после первого раза напоминает.

– Ты чего опять? – спрашиваю его. – Что у нас случилось такого, о чем я ещё не знаю?

– Переживаю, вдруг я ей не понравлюсь? – говорит, наконец, после недолгого молчания. – Она, вообще, чья бабушка? По матери, по отцу?

Да, Макс, ты прав, реакция Ба меня тоже пугает, тем более, что я её не предупредила. Но очень надеюсь, что она меня поймёт, и все пройдёт хотя бы нормально.

– Я думаю, по отцу. Ведь мама у меня… тёмная тварь… была, – к такому выводу я пришла сама и сейчас озвучила Максу.

– Тенебрис, Жанна, твоя сущность называется тенебрис, уж никак не тварь, – Макс выглядит возмущённым. – Кто тебе посмел сказать такую гадость?

– Ба так её называет, – говорю я и сразу жалею, что сказала. Не хватало ещё, чтобы Макс был заранее предубеждён перед знакомством с Ба. Они оба так дороги мне, что я не переживу, если у них не сложатся отношения.

– А каково это, иметь внутри себя другое существо, ещё одну личность? – спрашивает мой второй, а, может, и первый самый любимый человек на свете.

– Ты немного не так это понимаешь, – тут уже задумываюсь я. – Нет никакой второй личности, есть только я. Я бываю в теле твари… кошки, бываю в человеческом теле. Я не становлюсь зверем, когда превращаюсь, я – это по-прежнему я. Мне не хотелось порвать тебя на поляне или убить. Я никогда не пробовала сырого мяса. Конечно, я не знаю, может быть, если провести в зверином теле очень много времени, подобные желания и возникли бы, но я редко превращаюсь. Живу, как все люди. Только обособленно.

Смотрю на него, такого спокойного и серьёзного. Он сразу кажется старше своих лет. А, впрочем, откуда я знаю, сколько ему?

– А ты? – спрашиваю его. – Ты не просто человек, я знаю. А кто?

– Я человек, – отвечает Макс немного устало. – Отец говорил, что наша раса называется «Аратор», но для меня это просто слово. Ну, знаешь, как если бы я был негр или чукча. Человек другой расы, но человек, всё же.

– Ты плохо себя знаешь, – говорю, вспоминая голубое ревущее пламя, увиденное мной в день нашего знакомства. Потом у него стали голубыми, в цвет этого пламени, глаза. А недавно вот, по словам Полины, некий механизм, соприкоснувшийся с телом Макса, опять же засветился голубым цветом. – Поверь, ты преподнесёшь себе и всем нам ещё немало сюрпризов.

– Это твоё предсказание? – Макс улыбается, кажется, к нему возвращается его обычная весёлость. – Мачеха говорила, что тенебрисы могут предсказывать будущее.