Читаем Солнце взойдёт полностью

(…Истина заключалась в том, что с другими людьми в багажном отделении было все в порядке, но не на все сто процентов. Один из недостатков далеких путешествий, который никогда не рассматривался надлежащим образом, заключается в том, что, к несчастью, когда живое существо, находящееся на значительном расстоянии от дома, разлучается со своим имуществом, часть его души остается с ним вплоть до окончательного воссоединения. А когда часть человеческой души таскают взад-вперед на тележках и кидают на ленты конвейера, и все это после нескольких часов, проведенных в тесноте багажного отсека самолета, это не может не иметь побочных физических эффектов. Как правило этого, разумеется, никто не замечает, поскольку все люди в багажном отделении находятся в одинаковом положении, не считая носильщиков, которые к этому привыкли. Но так как у Джейн и Бьорна багажа не было, они могли видеть вещи такими, как они были в действительности — как правило, сквозь грудную клетку стоящего рядом человека.)

— Эти люди не совсем здесь, — прошептала она. — Не беспокойся об этом.

— Я и не думал, — возразил Бьорн. И выпучил глаза.

По ленте конвейера к ним подплывали большой картонный чемодан, потершийся портплед искусственной кожи и брезентовый вещмешок. Ни одну из этих вещей он не видел уже более тысячи лет — с тех самых пор, как грузчики на «Арго» по ошибке отправили их к Садам Гесперид.

— Гм, — проговорил он. — Прости меня, я на минуточку.

Он шагнул вперед и ухватился за ручки, которые рассыпались в пыль у него в руках. Тысяча лет беспрестанного кружения на конвейерной ленте — долгое время.

— Что ты?.. — вскрикнула Джейн, увидев, что Бьорн вспрыгнул на карусель и пинками сбрасывает вещи на пол. Он потерял равновесие, выправился, но потом все же опрокинулся назад, приземлившись на ноги щуплого дряхлого человечка, сидевшего на уже совершенно древнем чемодане.

— Прости, старина, — пробормотал он.

— Ничего, Бьорн, — ответил человечек. — С каждым может случиться.

К собственному великому удивлению, Бьорн оказался способен что-то произнести. Он произнес что-то вроде «Гкхмк».

* * *

Генерал прошелся взад и вперед вдоль импровизированного строя, рассматривая своих солдат.

— Так, — проговорил он. — Слушать внимательно! Вот это — большой палец. Что это такое?

— Большой палец, шеф, — ответили те из спектральных воинов, кто оказался непосредственно в его поле зрения. Остальные содрогнулись. «Оглядываясь назад, — думали они, — пожалуй, быть драконовыми зубами было не так уж плохо. Немного жарко, может быть, и воняло время от времени, и еще, возможно, если тебе совсем уж не повезет, на тебя поставят пломбу; но по крайней мере ты всегда знал, где у тебя корни».

— А вы, абсолютно бесстрашные спектральные воины, кто вы такие?

— Трусы.

— КТО ЭТО СКАЗАЛ?

С дальнего конца строя послышался жалобный вскрик; затем вспышка голубого света; затем тоненькая струйка дыма — и вот уже только пустой черный балахон остался лежать на земле. Он был аккуратно сложен, и сверху на нем лежала фляга, котелок и столовый прибор. Привычки глубоко врезаются в натуру, когда находишься в Армии.

— Итак, — сказал Генерал. — Кто вы такие?

— Абсолютно бесстрашные спектральные воины, шеф, — пробормотал весь строй, как один напуганный до потери подштанников спектральный воин.

Генерал помолчал, медленно проходясь взглядом по строю.

— Отлично, — сказал он. — Тогда к делу.

* * *

— Давненько не виделись, Бьорн, — продолжал человечек. — Как же ты поживаешь?

— Э-э… да, — промямлил Бьорн. — Ну…

Старик слегка нахмурился, хотя на этот счет было трудно что-либо сказать: его лицо, казалось, превратилось в камень, как аральдит, словно оно было замариновано в скуке и затвердело раз навсегда. Он говорил монотонным бесцветным речитативом, словно дальний родственник, показывающий вам свой семейный альбом.

— Разве ты не собираешься представить меня своей подружке? — спросил он. Бьорн сглотнул.

— Джейн, это Улисс. Улисс, Джейн. Мы с Улиссом старые приятели, — добавил он, пытаясь избежать взгляда Джейн. — Не виделись уже…

Джейн посмотрела снова. Что-то вроде мешка вместо одежды, кожаная шляпа с обвисшими полями, сандалии…

— Простите, — произнесла она, — но вы не…

Улисс кивнул.

— Так вы слышали обо мне? — спросил он. — Возмутительно, не правда ли?

Джейн быстро перемотала назад ленту своей памяти: сказки, фильм с Керком Дугласом, что-то, что ее заставляли читать в школе. Во всех случаях «возмутительно» было совершенно не тем словом, которое она бы сама выбрала.

— Да неужели? — наугад произнесла она.

— Если будет так продолжаться, — жужжал Улисс, — я подам жалобу. Такие вещи нельзя разрешать, никак нельзя.

— Гм.