Читаем Солнце и пламя полностью

— Никак к эльфам собрались? — Король наконец-то присел на камушек. — Против своих решили пойти? Человеки с их новым императором и эльфы накрепко сцепились. Насмерть.

Похвальная осведомленность у этого гнома. Как видно, не таким уж особняком подгорный народ обитает, имеет связь с большим миром. Впрочем, они же торгуют с людьми, от них, должно быть, и новости узнают.

— Последние года два такие дела в Рагеллоне творятся, что большинству живущих давно непонятно, кто свои, кто чужие, — без тени улыбки сообщила ему Эбердин. — На родню и на ту положиться нельзя, она иной раз хуже врага оказывается.

— Чем больше вы перебьете друг друга, тем нам лучше, — не стал кокетничать король. — Когда человеков в мире становится очень много, они начинают искать, где бы разжиться чужим добром. И почему-то именно о гномах вспоминают в первую очередь. Так что убивайте подобных себе, мы этому только рады.

— Это дополнительный аргумент для выполнения нижайшей просьбы дать нам возможность спокойно уйти с ваших земель, — растянул рот в улыбке Монброн.

— Мой сын, — королевский палец, украшенный перстнем с невозможно огромным алмазом, уперся в Торвальда, — он будет избавлен от того проклятия, о котором мне поведал оставленный в живых пленник?

— Разумеется, — влез в разговор я. — Порукой тому мое слово.

— Чего стоит слово человека, да еще и мага? — усмехнулся владыка гномов. — Право, это смешно.

— Других заверений дать не могу, — развел руки в стороны я. — Извините. Ну еще здравый смысл вам в помощь. Прикиньте все вероятности и поймите, что убивать ваше чадо у нас просто интереса никакого нет. Мы ничего от этого не выиграем. Жив он, мертв — нам какая печаль? Мы о нем, да и, уж извините, о вас забудем через десять минут после того, как горы останутся за нашими спинами. У нас свой путь, свои планы, своя судьба, в них гномам места нет.

— Иногда убивают просто для удовольствия, — мрачно сообщил нам гном. — И чаще всего таким грешат именно человеки.

— Не везло вам со знакомцами, — пробасил Жакоб. — Теперь ясно, чего ваши вояки в драку лезли, не желая нас слушать.

— Мы не знаем, как сложатся дела в будущем, — перехватил нить разговора Монброн. — Мой друг прав, вряд ли вы надолго займете наши мысли или разговоры. Но вдруг кто-то из нас или все мы снова окажемся здесь? Боги — великие шутники, уж нам это точно известно. В этом случае лучше встретить среди скал тех, с кем можно попробовать начать вести диалог, чем тех, кто желает нашей крови без каких-либо разговоров.

— Обещать ничего не стану, — помолчав, сообщил ему король. — Речь о том случае, если вы снова придете в эти пределы. Может, будет беседа, может, будет война. Но сейчас вам ничего не угрожает, порукой тому мое слово. Но и вы сдержите свое. Наш мир — наши горы, но это не значит, что, желая мести, мы не спустимся в долину.

— В этом не будет нужды, — пообещал Гарольд. — Клянусь своей честью. Ну, или тем, что от нее осталось.

— Ты часто ее тратил? — усмехнулся гном.

— Нет, просто не очень хорошо понимаю, кто я такой теперь есть. — Монброн невесело усмехнулся. — Фамильное имя осталось, а вот всего остального больше нет. Ни дома, ни семьи, ни даже королевства, где раньше все это находилось. Пес его знает, что в такой ситуации происходи! со словом чести? И можно ли таким, как я, его давать? Честь — она родовая, а если рода нет, тогда…

— Тогда дай мне слово воина, — перебил его король. — Род, дом, семья — их может и не быть, но отвагу в бою и смелость духа, если они есть, отнять невозможно ни у гнома, ни у человека.

— Хорошо сказано, — крякнул Фальк. — За такие слова я бы выпил, будь чего.

— Вас не тронут, — встал с камня король. — Продолжайте свой путь. Но не забывайте про данное обещание!

И он ушел в темноту, туда, где поблескивали доспехи его воинства. А минут через десять Фриша, отлучившаяся от костра по своим делам, вернулась крайне удивленная и сообщила нам:

— Они ушли. Никого нет.

— Ну и хорошо, — зевнул Гарольд. — Тогда ложимся спать. Только сигнальный круг поставьте, теперь в нем есть прок. Тут вроде как и медведи водятся. Эль, твоя смена первая, потом Жакоба разбудишь.

Вот тогда-то Рози и задала мне свой вопрос, а узнав ответ, долго хихикала. После же положила мне голову на плечо, чего давно не случалось, и пробормотала, прежде чем уснуть:

— Не думай, что ты прощен. Я еще подумаю, как тебя наказать.

И пусть ее, я не против. Тем более что и правда есть за что.

Хвала богам, остаток пути мы прошли без приключений. Более того — нам удалось найти трех лошадей из числа тех, что прикончила лавина. Мертвыми, не живыми, причем изрядно пованивающими и подъеденными какой-то местной живностью. Но самое важное, а именно седельные сумки, уцелело, что обрадовало нас невероятно. Особенно Рози, ибо одна из лошадей была ее.

Гномы никак не напоминали о себе, не считая последнего вечера, что мы провели в горах. Вернее — уже в предгорьях, ибо ветер доносил к месту ночевки ароматы цветения из совсем близкой долины. Но очень скоро их перебили запахи баранины с чесноком, которую умело готовил на костре Карл.