Читаем Солнечный рубеж. Бином полностью

– Катись уже, – крикнул Турал, замахнувшись в его сторону отвёрткой, и добавил:

– Не забудь взять резервный.

– Хорошо, – бросил Эмин, закрывая за собой дверь.

Через несколько минут, сидя у окна, Майя наблюдала, как под ночной россыпью звёзд от них отдалялись последние огоньки цивилизации.

Инженер отключил подогрев, и скоро в салоне начало холодать. Майя заняла себя рисованием цветов на запотевшем стекле.

Турал молча продолжал восстанавливать элемент аккумулятора, но затем, подняв глаза, спросил:

– Майя, почему не уехала с ними?

Она не ответила, лишь задумчиво повела плечами.

– Ты никогда не выходила на поверхность?

– В космическом центре нас инструктировали, обучали основам работы с пневмокостюмом и, пока строили станцию, я пару раз выходила под купол. Но до выхода под открытое небо так и не дошло: честно говоря, я боялась.

– Ничего, – вздохнул Турал, – в первый раз всем страшно. Когда вернёмся в Гая-сити, будешь таскать во двор подружек играть в бадминтон. Кстати, у меня есть идея.

– Какая?

– Неплохая, – прищурился он, – но торопиться не будем.

Встав, он достал с верхней полки термическое одеяло и, подойдя к ней вплотную, укрыл её.

– Спасибо, – промолвила она, укутываясь в серебристое одеяло, – не думала, что будет так холодно.

– За бортом минус пятьдесят два по Цельсию, – сказал он, взглянув на приборную панель.

Через час с первого ровера пришёл вызов, послышался голос Алекса:

– Как у вас дела?

– Всё нормально, – коротко проговорил инженер.

– У нас теряется сигнал радиомаяка станции, – сказал Алекс. – Если не получится починить аккумулятор, постарайся поднять ровер повыше и обеспечить нам связь со станцией и навигацию – сможете ретранслировать наши сообщения на «Гая». А на обратном пути Эмин предлагает объединить энергосистемы кабелем, и мы «паровозиком» вернёмся домой.

– Да, размечтались! – ухмыльнулся Турал. – Я вам слил центнер балласта! Так что теперь мы налегке раньше вас доберёмся до пункта назначения. – А затем серьёзно добавил:

– Но если действительно нужно, мы можем остаться.

– Нет, нам будет спокойней, если вы будете рядом, – ответил Алекс.

– Ясно, до связи, – Турал завершил разговор и вернулся к столу.

Устроившись за столом напротив него, Майя, ёрзая, свернулась клубочком и натянула на себя одеяло до самых глаз. Над вершиной серебристого покрывала виднелись лишь её полумесяцем брови, а под ними хлопали густые ресницы.

– Турал, а почему с ними поехал Эмин, а не ты? – поинтересовалась она.

– Алекс и Бернардо – кадровые военные, с аппаратурой умеют обращаться только командами и затрещинами. Если что-либо откажет, Эмин устранит неполадки. К тому же в их ровере не работает система астронавигации. Он знает звёздную карту северного полушария и по небесным телам может определять географические координаты, пользуясь только часами и секстантом.

– У него есть секстант?

– Нет, коммуникатор. Он модифицировал навигационное приложение под звёздное небо северного полушария. Для определения координат использует Фобос и Денеб.

– А ещё способы есть?

– Да, на крышах роверов есть мини-детекторы, анализирующие рентгеновское излучение. Атмосфера здесь тонкая, можно ориентироваться по пульсарам. Это сложно, но надёжней, чем GPS.

– Понятно, днём Солнце, ночью звёзды, а если начнётся пылевая буря? В чём ваш секрет, как вы находите верное направление?

– Секрет в магнитометре – это наш старый добрый компас, – усмехнулся Турал. – Поверхность планеты покрыта слабыми магнитными полями. По карте аномальных полей тоже можно ориентироваться. Ни один из этих способов не даёт стопроцентную гарантию, но дублирование этих методов уменьшает вероятность ошибки. В любом случае Эмин не потеряется. Во время подготовки к полёту твои коллеги исследовали его извилины на томографе, и сказали, что у него зашкаливает процент координатных нейронов, отвечающих за ориентацию в пространстве. Один из них даже начал писать диссертацию на эту тему.

– Я хотела уточнить. У тебя странный южный акцент. Ты учился в Штатах? – поинтересовалась она, переводя своё любопытство на него.

– Не только, – вздохнул он. – Я родился в Калифорнии.

– А я в Колорадо. Я была в Калифорнии всего пару раз, и то транзитом в аэропорту.

– Куда-то летела?

– В Осаку, а потом в Курасики. Мы там сдавали экзамены на нейрохирургов. У них есть очень увлекательный тест на упорство: нас учили делать микросуши и оригами. Со стороны кажется просто, но в первый раз очень сложно. А когда возвращались, из-за задержки рейсов на несколько часов застряли в аэропорту LAX[9]. Потом, когда прилетела домой, из новостей узнала, что в тот день военные самолёты преследовали в небе Калифорнии неопознанный летательный объект. Я так думаю, народ там не скучает. Как там, в Калифорнии, живётся?

– Уже не помню, я там был давно, – слукавил он, не желая касаться этой темы. – Мы уехали оттуда, когда я был ребёнком.

[1] Хабуб (араб.) – «дующий неистово»; мощная песчаная и пыльная буря в пустынях Египта и Аравии.

[2] Кастро – квартал в городе Сан-Франциско, известный в качестве места компактного проживания представителей ЛГБТ-сообщества.