– Нет, гномоны есть на всех часах. Нодус обычно круглый, хотя это необязательно. Его прикрепляют к гномону, так что на конце его тени вроде как капля появляется. Короче, часы можно рассчитать так, чтобы в определенный день года – например, в день свадьбы Гиббса и Дебби – тень падала вдоль специальной линии, которую называют юбилейной. Улавливаешь?

– Детали излишни, – отмахнулся Саймон. – Важно, что идея никуда не годится. Гиббсу не нужны солнечные часы, мы его разочаруем.

– Может, Дебби понравятся, – обиженно отозвался Селлерс. – Красивые. Я себе хочу. И Пруст тоже.

– Дебби хочет замуж за Гиббса. Отсюда вывод: у нее такой же плохой вкус, как и у него.

– Ладно, ладно, брюзга чертов! Хотел как лучше, чтобы уже все было решено. Мы с Зуки вернемся за пару дней до свадьбы Гиббса. Придется вам без меня соображать, в последнюю минуту. А я-то пытался сгладить ситуацию. Слушай, Гиббс, конечно, не тот…

– Тот еще.

– … но может, стоило бы разок дать ему шанс?

– «В глаза солнцу погляди и подари добро ликующему сердцу, которое однажды станет лучше оттого, что подарил ты не безделицу, как все, но веточки, которых не хватало в гнезде орла». – Саймон улыбнулся. Любопытно, узнала бы Джульетта Хейворт автора? Селлерс не узнал. – У. Б. Йейтс. Но Йетс не был знаком с Крисом Гиббсом, иначе такое не написал бы.

– Все, забудь, – вздохнул Селлерс.

– Как все было, по-твоему? – спросил его Саймон. – Роберт Хейворт изнасиловал Наоми Дженкинс и рассказал жене? Или Дженкинс изнасиловал кто-то другой, она поделилась с любовником, а тот выдал ее секрет жене?

– А хрен его знает. Ты в обоих случаях предполагаешь, что Джульетта узнала от Хейворта. А может, ей сама Дженкинс рассказала? У меня из головы не идет, что дамочки могли сговориться, чтобы провести нас. Уж больно обе наглые. И обе нам врали. Может, вовсе они не врагини и не соперницы?

– Может, то, а может, это, – уныло отозвался Саймон. – Хейворт в коме, его женщины водят нас за нос. А мы топчемся на месте…

– Я бы так не сказала.

Саймон и Селлерс обернулись. Их догоняла Чарли. Мрачная. А была бы довольной, если бы дело сдвинулось с места.

– Саймон, добудь мне как можно скорее образец ДНК Хейворта, – сказала она. – И не говори, что у нас уже есть, – то, что взяли из его дома, не годится. Пусть возьмут прямо у него. Чтобы никаких ошибок.

Чарли размашисто шагала по коридору. Саймон слышал за спиной сопение Селлерса.

– А с тебя, Селлерс, вся подноготная Хейворта, Джульетты Хейворт и Наоми Дженкинс. Где Гиббс?

– Точно не знаю, – ответил Селлерс.

– Плохо. Надо допросить Ивон Котчин, жилицу Наоми. И направьте экспертов к дому Хейворта, пусть осмотрят его грузовик, узнают все, что только можно.

– Что это было? – выдавил багровый, задыхающийся Селлерс, когда цокот каблучков Чарли растворился в конце коридора.

Саймон не пытался отгадать, даже думать не хотел о том, какие новости стали одновременно и хорошими, и плохими.

– Нельзя вечно покрывать Гиббса, – сменил он тему. – Что с ним вообще происходит? Свадьба виновата?

– Все будет нормально, – без тени сомнения ответил Селлерс.

Саймону вспомнились часы с визитки Наоми и девиз на них. Латынь он не воспроизвел бы, но перевод помнил: «Я считаю только солнечные минуты». Лучше про Селлерса не скажешь.

Глава тринадцатая

Четверг, 6 апреля

Сержант Зэйлер открывает дверь моей камеры. Пытаюсь подняться и только теперь понимаю, насколько вымотана, – в голове звенит, колени подкашиваются. Сложить из путаницы мыслей нужный вопрос не успеваю: сержант Зэйлер говорит:

– Роберту лучше, кровотечение остановили.

В меня словно вдохнули жизнь.

– Значит, он очнется? И поправится?

– Не знаю. Врач, с которым я общалась, сказал, что травмы головы непредсказуемы. Мне жаль.

Следовало догадаться, что испытаниям нет конца. Я будто участвую в бесконечных скачках: белая финишная линия рассыпается в пыль, когда я приближаюсь, и стоит ей исчезнуть, как на горизонте я снова вижу белую линию, набираю скорость – и повторяется то же самое. Заканчивается одно ожидание – начинается другое, терзая меня сильнее, чем бессонница. Внутри будто плененный зверь мечется взад-вперед, стараясь выбраться из ловушки. Найти бы способ его успокоить, и тогда можно ночи напролет проводить без сна.

– Отвезите меня в больницу к Роберту, – прошу я сержанта Зэйлер, следуя за ней по коридору.

– Сейчас мы идем в комнату для допросов, – отвечает она твердо. – Надо поговорить, Наоми, многое разъяснить, во многом разобраться.

Мне хочется упасть и не двигаться. «Многого», что бы это ни было, мне сейчас не вынести.

– Не волнуйтесь, – добавляет сержант Зэйлер. – Бояться нечего, если вы будете говорить правду.

Полицейских я не боюсь. Они подчиняются правилам, которые я понимаю и, за несколькими исключениями, принимаю.

– Я знаю, Наоми, что вы не могли причинить Роберту вред и не делали этого.

Облегчение накрывает меня теплом, проникает в каждую истерзанную усталостью клетку. Слава богу. «Это сделала Джульетта?» – хочу я спросить, но часть мозга, отвечающую за речь, отключили от питания, и губы не слушаются.