Читаем Солги мне полностью

Эм кивнула. Было куда проще согласиться, чем объяснять, что ей безразлично, уважали папу в городе или нет. Эм хотела лишь, чтобы папа вернулся. Она попыталась чуть-чуть отодвинуться, но бабушка Хелен еще крепче сжала ее ладонь.

— Никогда не забывай, что ты — дочь Брента Фарадея, — добавила Хелен. — Никогда.

Эм посмотрела на нее снизу вверх.

— Разве я могу забыть папу? — спросила она.

— Не только папу. — Бабушка вновь наклонилась, и Эм вновь отодвинулась. — Твой папа был Фарадей. И ты тоже Фарадей.

— И мама, — ввернула Эм, пытаясь уразуметь, чего от нее добиваются.

— Нет! — Хелен говорила негромко, но казалось, что она кричит. — Твоя мать — Мартиндейл, а это совсем другое дело.

Эм увидела, как бабушка бросила взгляд на ее маму, сидевшую в противоположном углу. «Бабушка ненавидит маму», — подумала Эм.

— Я никогда не забуду папу, — сказала она. — А сейчас мне нужно идти… — Она выдернула руку и поднялась на ноги.

Бабушка Хелен начала что-то говорить, не Эм повернулась и направилась прочь, впервые в жизни нарушив правило — никогда не отворачиваться от взрослых, когда они с тобой разговаривают. Она просто не могла оставаться с Хелен.

Сначала бабушка, а потом мать что-то закричали ей вслед, но Эм спустилась в прихожую, не обращая внимания на их призывы. Феба сидела у задней двери. При виде хозяйки она завиляла хвостом.

— Пойдем, — сказала ей Эм и открыла дверь. Феба выскочила наружу, Эм вышла следом, уселась на ступеньки и задумалась.

Неужели бабушка действительно считает, что она сможет забыть папу? Эм всегда недолюбливала бабушку Хелен, но ни разу не слышала от нее подобных глупостей. Она никогда не забудет папу и без ее наставлений.

Вот только ей было все труднее припомнить, как он выглядел, какой у него был голос, вспомнить точно и доподлинно, как будто он вот-вот войдет в дверь. Эм крепко зажмурилась. Папа был высокий, у него были коричневые волосы, и он все время улыбался ей, потому что любил ее, Эм попыталась вспомнить, как папа учил ее кататься на велосипеде, но тогда он куда-то спешил, поэтому маме пришлось выйти во двор и помогать Эм, пока она наконец не научилась.

Не смог он присутствовать и на слете девочек-скаутов, и на выступлении школьного театра, где Эм доверили звонить в колокольчик, — тогда папа был на работе. Зато он порой приходил посмотреть, как она играет в софтбол, и даже видел, как Эм однажды сделала великолепную подачу навылет.

Она сосредоточилась на воспоминании о том, как папа выглядел в тот миг, когда он выскочил на поле, чтобы обнять и поздравить ее. Это было против правил, игра еще не закончилась, но ей было так приятно, что он рядом, она глядела на его улыбающееся лицо и гордилась им. Именно это видение она хотела сохранить навсегда — улыбку папы. Она старалась припомнить другие яркие черты папы — как он ее обнимал, как любил ореховое мороженое, как называл ее полным именем «Эмили» вместо обычного «Эм»; как он откидывал голову, когда смеялся. Все это она соединила в одну картину — отец в бейсболке «Литтл» обнимает ее одной рукой, в другой держит мороженое и смеется, откидывая голову. Эм изо всех сил зажмурилась и накрепко затвердила в мозгу это воспоминание, точь-в-точь как ее учил Кей Эл.

Когда на крыльце появилась мама и спросила: «Эм?» — эта картина уже отложилась в ее памяти, поэтому Эм открыла глаза, сказала: «Все в порядке, мама» — и, кликнув Фебу, отправилась вслед за ней в дом.

Она вошла в гостиную, уселась рядом с бабушкой Хелен, взяла ее за руку и сказала:

— Я никогда его не забуду.

Бабушка сжала ее ладонь и ответила:

— Ты хорошая девочка. Ты — Фарадей.

С этими словами она вновь бросила на маму Эм злобный взгляд.

Еще несколько кассеролей спустя вернулся Кей Эл. Хауи проводил его в гостиную, в которой толпились сочувствующие и Фарадей.

— Мэдди, это Кей Эл Старджес, ты должна его помнить, — заговорил Хауи, предпринимая жалкую попытку пресечь возможные сплетни, но Кей Эл обошел его стороной, схватил Мэдди за руку и потащил ее из гостиной.

— Прошу извинить нас, — сказал он присутствующим. Проведя Мэдди через прихожую, он втолкнул ее в спальню и прикрыл за собой дверь.

— Что ты делаешь? — сердито выкрикнула Мэдди. — Ты разве не знаешь, что за люди там сидят?

— Генри получил ордер и вскрыл твой банковский сейф, — сообщил Кей Эл. — Деньги исчезли. Что скажешь?

— Должно быть, их забрал Брент, — ответила Мэдди и тут же прикусила язык. Она видела деньги в субботу во второй половине дня. В это время Брент уже был мертв. Значит, деньги взял не он.

— Вы с Брентом — единственные, кто заглядывал в сейф в течение двух минувших недель, — продолжал Кей Эл, — и ты открывала его последней. Это зафиксировано в банке. А теперь послушай, что я тебе скажу. Ты меня здорово разозлила. Я только что стоял навытяжку перед Генри и клялся ему в том, что ты рассказала правду, ничего не утаив. Куда ты девала деньги?

«Может быть, это и есть те деньги, что лежали в машине? Там немного не хватает, и все же…»

Внезапно Мэдди осознала истинный смысл его слов.