Читаем Солги мне полностью

Он бросил окурок и, увидев, что тот упал на сухой лист, замер на месте, охваченный мысленным видением — листок загорается, от него занимаются другие листья, потом, переметнувшись через дорогу, пламя начинает лизать дома и машины, на асфальт обрушиваются почерневшие обгорелые остовы жилищ, взрываются бензобаки, и наконец, когда рассеивается дым, в конце улицы появляется Генри с шерифской звездой на груди и гневным выражением на лице.

Окурок угас, и Кей Эл забрался в машину, намереваясь как можно быстрее покинуть Фрог-Пойнт, пока его временное умопомрачение не сменилось полной и окончательной невменяемостью.

— Я уже никогда не смогу любоваться твоими кустами, как раньше, — жаловалась Мэдди, прихлебывая чай с лимоном, разогретый в микроволновке на кухне Тревы. Это была славная, изрядно захламленная кухня: вокруг валялись медные кастрюли, коробки с наклейками «Новинка!» и «Экстра-хруст!», а холодильник был покрыт детскими рисунками. В свое время Хауи отделал помещение кирпичом, полированным деревом и бронзой, но истинной хозяйкой кухни была Трева, поэтому здесь царил настоящий кавардак.

В этот миг Трева стояла в самом центре кухни, склонившись над разделочной доской, на которой возвышалась миска с белым сыром; кудрявые светлые волосы придавали ей сходство с одуванчиком, который, случайно попав сюда, как нельзя лучше вписался в окружающий хаос.

— Кажется, мои кусты думают о тебе то же самое, — сообщила Трева, вычерпывая из миски комок белой массы. Она взяла с тарелки маникотти и попыталась соединить все, что было у нее в руках, но клубок макарон развалился, а сыр шлепнулся обратно в миску, забрызгав ее безрукавку. — Черт побери, — пробормотала Трева, промокая пятно посудной тряпкой. — Будь все проклято!

— Зачем тебе эти маникотти? — Мэдди явно оттягивала начало разговора, ради которого сюда пришла. — Собираешься готовить? Что-то на тебя не похоже.

— А куда денешься, — отозвалась Трева, бросая тряпку и сгребая с тарелки очередную порцию макарон. — Неужели ты не знаешь, что порой женщине волей-неволей приходится браться за стряпню?

— Нет, — сказала Мэдди. — У тебя неприятности?

— Вы только послушайте! — Трева взмахнула макаронами. — Она приходит ко мне сообщить о том, что собралась разводиться, и спрашивает о моих неприятностях!

— Ну да, мне кажется, что я должна развестись, — ответила Мэдди. — Все это надо хорошенько обмозговать.

— Не надо ничего обмозговывать, — безапелляционно заявила Трева и, схватив ложку, вновь принялась за работу. Теперь ее руки двигались намного увереннее. — Просто возьми и разведись с этим сукиным сыном. Лично я ненавидела его всю жизнь.

Мэдди удивленно вскинула брови:

— Эй, да ведь ты была подружкой на моей свадьбе! Выходит, надо было ждать целых шестнадцать лет, чтобы сказать мне это?

— Не представилось удобного случая. Вы так обожали друг друга. — Трева на мгновение оторвалась от макарон и, вынув из холодильника кусок сыра, сунула его Мэдди. — Теперь, когда тебе полегчало, можешь заняться делом. Терка во втором ящике за твоей спиной.

Мэдди хмуро посмотрела на подругу.

— Нет, у тебя определенно что-то стряслось.

Трева бросила ложку и оперлась рукой о разделочную доску.

— Я в бешенстве, — сказала она. — У меня в голове настоящая каша. И я ненавижу Брента. — Трева вперила в Мэдди пронзительный взгляд. — Хватит ходить вокруг да около. Что он натворил на сей раз?

Мэдди поднялась на ноги, вытащила из буфета терку и начала тереть сыр, стараясь не смотреть Треве в глаза.

— Я нашла под креслом его машины черные кружевные трусики с дыркой. Меня это немножко беспокоит.

— Ух ты. — Трева замерла на месте. — Да уж. Меня бы тоже забеспокоило. Женские трусики, говоришь? — Она слегка прикусила губу. — Кто бы мог их оставить? Бет?

— Не знаю. — Мэдди усердно налегла на терку. — На них не было ярлычка с именем. По-моему, это не важно. Ведь Бет не давала мне никаких обещаний, а Брент давал. И будь у меня доброе сердце, я бы только посочувствовала Бет.

— Не морочь мне голову. — Трева вновь принялась за макароны. — Все знают о твоем ангельском терпении, но даже оно когда-нибудь да лопнет.

— Честно говоря, я не перевариваю Бет, — сказала Мэдди. — Она спала с моим мужем; всякий раз, когда я вижу ее, мне хочется сплюнуть. Но ей тоже пришлось несладко. Бет решила, что будет правильнее всего явиться ко мне и выложить правду. Тогда ей досталось по первое число. — Мэдди прекратила тереть сыр и вспомнила лицо Бет, вытянувшееся от досады, когда Брент сказал, что все кончено. — Мне кажется, она любила его, — добавила Мэдди.

Трева фыркнула, и Мэдди опять взялась за терку. Натирание сыра — прекрасное средство отогнать неприятные мысли. Если внимательно следить за костяшками пальцев и вовремя переворачивать кусок, в конце тебя ждет награда — миска тертого сыра, — а ведь отнюдь не всякий способ отвлечения внимания дает такой полезный результат.

— Тебе нужно купить специальную пластиковую посуду с теркой в крышке, — сказала она Треве. — По-моему, их продают в магазинах «Раббермейд» и «Таппервеэр».