Читаем Солдат императора полностью

– Друзья, вчера перед сном довелось заглянуть в «Записки о Галльской войне». И вот ирония судьбы, сегодня я чувствую себя несравненным Гаем Юлием, что ведет свои легионы к виктории при Алезии! Как удачно все совпало: полчища варваров налицо, стены вокруг, как стены римского лагеря! Ну что же, в бой! С Богом! В последнюю атаку я поведу вас лично. Шлем и копье мне!

Слуги споро приняли шитый золотом бархатный берет и водрузили на голову венценосца армэ с роскошным страусиным плюмажем, что ниспадал чуть не до крупа коня.

– Шлите гонца к Алансону! Не то братец пропустит все веселье! Трубить атаку!

Заиграли трубы. Вокруг короля сомкнулись его сподвижники и отборные гвардейцы. Глаза рябило от полированного металла, пестрых плюмажей, золота и серебра, парчовых плащей и фальтроков, тканных золотом шелковых перевязей. Лучшие рыцари Европы шли в бой.

Личная охрана Франциска и отряды высшей аристократии сомкнулись в центре конного строя. Повинуясь взмаху перчатки, вновь заиграли трубачи, и вся масса ринулась в гущу схватки.

Сверкающий таран пробил порядки изнуренной имперской кавалерии, и прямо под знаменем началась дикая свалка, лишь отдаленно напоминавшая турнирные меле. В руках бойцов были отнюдь не тупые деревянные дубинки, а острая сталь. Здесь никто не пытался сорвать нашлемник, здесь цель была иная: шлем, да еще с головой в придачу.

Испанские и германские рыцари отчаянно отбивались, но все новые отряды французов врывались в бой, и ясно было, что еще немного, и имперская сила иссякнет.

Король был счастлив. Он сломал копье, четко, как на джостре, отошел в тыл, взял новое, преломил и его. А теперь рубил и колол во все стороны, неуязвимый в своей броне. Пуще доспехов берегли помазанника Божьего его верные гвардейцы, везде следуя за своим господином.

Но прикрывать короля не требовалось, это был великолепный боец. Один за другим падали под его ударами испанцы. Король рвался к знамени с двуглавым орлом с имперской короной. Той самой, что так неудачно уплыла из его рук к коварному Габсбургу. Более всего Франциск жалел, что не может сейчас, в миг своего триумфа, лично приколоть проклятого Карла.

Последние резервы вошли в бой. С минуты на минуту должен был появиться Алансон, и тогда судьба сражения решена. Сокрушительная сила рыцарей ударит в тыл испанской пехоте, скованной германскими наемниками, и тогда прощайте, маркиз Пескара! А потом, все вместе, они навалятся на ландскнехтов, если их еще не вырезали мстительные швейцарцы. И тогда адью, сеньор Фрундсберг!

Стремительный водоворот все глубже увлекал короля, он азартно врубался в самую гущу боя, и уже не всегда телохранители за ним поспевали. Рядом неизменно возвышалась только фигура Монморанси – лучшего воина Европы, а может статься, что и всего мира.

Под копыта их дестрие[70] уже склонился не один плюмаж, и только знамя с орлами оставалось недосягаемым. Пока.

– Вперед, Монморанси, коли их!

– Да, сир! До чего же славная схватка!

– Того, что справа, не тронь, он мой!

– Сделайте честь, сир!

– Вперед! Монжуа!

И оба снова устремились в сражение, не зная усталости и страха.

* * *

Герцог Алансон очень внимательно выслушал запыхавшегося гонца, что прискакал на взмыленной лошади. Он нервно перебирал поводья, ему очень не терпелось вернуться назад, где сейчас решалась судьба сражения и королевства, зарабатывались титулы и состояния. Такой случай отличиться перед очами самого короля в миг высшей победы!

Но герцог не спешил. Он был слишком опытен и слишком много повидал. Еще раз расспросил гонца.

Да, сир, полная победа. Да, сир, король велел поспешить. Да, сир, рискуете все пропустить. Да, сир, еще один натиск.

– Так вы говорите «полная победа», тогда зачем нужен я?

– Но, сир, всего одно наступление!!!

– Еще одно наступление подразумевает, что победа еще не одержана, тогда зачем нужен я, понятно.

– Так точно, сир.

– Я вас не пойму. Победа или наступление, выражайтесь яснее, мы же на войне!

– Сир! – несчастный молодой рыцарь едва не плакал, так ему не терпелось назад, к славе. – Еще одно наступление – и мы победили!

– Ага, то есть бой продолжается в полной мере и требуется моя помощь?

– Да, сир!

– А если бой продолжается и моя помощь все-таки нужна, значит, возможно всё, даже поражение, хотя последнее маловероятно?

– Это война, сир, на все воля Господа.

– Ну наконец-то розовое настроение кончилось и вы заговорили по-людски. Я не очень доверяю воле Господа, когда речь идет о войне. Как вы верно заметили, всё может быть. Что у нас на фланге и в центре? – обратился он к своим адъютантам, то и дело разъезжавшим по всему полю.

– Пескара и Фрундсберг держатся уверенно, сир.