Читаем Сократ полностью

– Ты, Бассон? Убить меня хотел? За что?

Бассон стонет от боли в вывихнутой руке, дышит прерывисто:

– Тебе дали три обола! И ты еще ничего не истратил, я знаю, я следил за тобой…

Слезы текут у него. От боли? От стыда?

Навстречу бежит плачущая женщина, за нею – двое малых детей:

– Мама, мамочка, возьми нас! Не убегай!

– Я не ваша мать!

– Наша! Мама! Ты наша! Мы всегда были с тобой!

– Ищите себе другую маму, у которой есть чем кормить вас!

И женщина бежит дальше по кривой тропке между лачуг, дети с плачем – за ней…

– Это Стикс – река ужаса… – шепчет Аполлодор.

Старуха стучит в запертую дверь лачуги:

– Открой, Элиада, это я!

Голос изнутри:

– Сейчас, дай доползу до двери…

Старуха:

– Мне нынче повезло, у меня восемь оболов!

Голос изнутри:

– О боги, молчи! Как бы кто не услыхал!

Дверь приоткрывается. Старуха просовывает руку в щель:

– Возьми пять – с меня и трех хватит…

Платон:

– Мне холодно. Нельзя ли идти побыстрее, Сократ?

Аполлодор:

– Медленно течение Стикса…

Они прибавили шагу. Впереди них бредет, качаясь, пожилой человек – и вдруг падает лицом вниз.

Сократ склонился к нему:

– Что с тобой? Что случилось?

– Не могу больше… Не держусь на ногах… Дышать нечем… Пить! Воды!

Федон кинулся к лачуге:

– Человек упал! Идите скорее! Дайте ему воды!

– А тебе-то что? – ответил изнутри грубый мужской голос.

Федон:

– Дай напиться упавшему… Может, он умирает!

– Это наше дело. Не твое. Проваливай!

– Река ужаса… – повторяет Аполлодор.

Завернули в следующую улочку. Быстро смеркается. Скоро станет совсем темно. Со всех сторон доносятся крики, плач, проклятия, жалобы, возгласы отчаяния…

– Почему они так жалобно кричат? – спросил Сократ человека, сидевшего перед хижиной.

– Больные они. Зараженные. Все тело в язвах, болячках, все гноится. Я ношу им холодную воду. Больше ничего не сделаешь.

– Идемте, – сказал Платон. – Заклинаю вас всеми богами, идем дальше!

Проходят мимо ограды. За нею слышится безутешный плач. Отворяют калитку – видят: низенький человек подобострастно склоняется перед верзилой, который, расставив ноги, мочится, как вол.

Рядом с низеньким человеком – обнаженная девочка, щеки ее пылают от стыда. Закрыться бы ей – ах, руки малы!

– Лучший товар, господин. Отличное качество. Ты только пощупай. И для тебя – всего за сто драхм. А стоит все четыре сотни. – Человечек оживляется. – Есть у меня еще одна, ей только десять… Замечательная! Сейчас приведу….

– Отличное качество! – хохочет покупатель и от скуки хлещет девочку коротким хлыстом по груди, по животу.

Девочка вскрикивает, плачет… Сократ рывком распахнул калитку, вырвал хлыст у верзилы:

– Смотрите, благородные господа, каков храбрец! Новый греческий герой! Современный Ахилл!

Верзила, дрожа от ярости, кликнул рабов, велел расправиться с Сократом и его друзьями.

Но рабы не осмеливаются – остановились в нерешительности. Тем временем низенький выволакивает из сарая следующую жертву…

– Уйдем отсюда скорей, – пробормотал Антисфен. – Страшная река – Стикс…

Наконец, почти уже в темноте, Сократ привел учеников к Лете, реке забвения. Тела спящих и бодрствующих валяются по всей улочке. Среди них попадаются и мертвецы. Но больше всего – пьяных, ибо вино дарит забвение.

– Войду к фараону, царю египетскому, и даже не поклонюсь ему, слышите – не поклонюсь… – бормочет пьяный.

А другой, расчесывая лишай:

– Ох, как хорошо здесь, только вот крысы бегают у меня по лицу какие-то мокрые, ну, зато охлаждают…

– Вот бы поймать их да съесть…

– Принеси козла в жертву Пану, как полагается в праздник…

– Господин! – Молодой женский голос из хижины. – Купи меня на время! Всего за пять драхм…

Этот возглас словно разбудил улицу. Где-то забренчали на кифаре, кто-то запел печальную песню.

Сразу зашевелилось множество людей, стараясь перекричать друг друга, высыпали на улицу женщины – молодые, немолодые, старые…

– Я голодная, купи меня, господин!

– Нет, меня – она вчера ела! И я – моложе! – Женщина кинулась к Антисфену. – Ты, конечно, не богач, но пять-то драхм дашь мне…

– Не хочу! Не дам! – брезгливо отшатнулся тот.

Из хижины выскочил мужчина.

– Почему ты ее не хочешь, господин? Это моя жена… Знает толк в этом самом… Купи ее! У нас четверо детей… Она тебе и за четыре драхмы даст – по драхме на ребенка… Смилуйся!

К Платону, словно лунатик, приблизилась молодая девушка, вдохнула благовония, которыми сбрызнута его хламида:

– Ах, как пахнет… Так, давно когда-то, пахло от моего пеплоса… Возьми меня, пригожий юноша, возьми на часок. Пойдем со мной. Я зажгу светильник, и ты увидишь, как я красива… Сладко буду любить тебя! – Она перешла на шепот. – И – даром! Ничего не хочу за это! Хочу забыться!

Она крепко обняла Платона худенькими руками, светившимися в темноте. Он вырвался, кинулся к Сократу:

– Зевсом заклинаю тебя, учитель, пойдем, прошу, уйдем отсюда!

Спотыкаясь в темноте, они выбрались из Тартара – и открылось их взору мраморное чудо, белоснежный Акрополь, а над ним – яркий диск луны.

3