Читаем Сократ полностью

– Заткнись, морда! Я-то здесь дома – проваливай с моего места!

Скиф опрометчиво брякнул своим коротким мечом, опрометчиво прокричал что-то насчет примерного наказания тюрьмой или штрафом.

Тогда шевельнулись кусты, из-за обломков стены стали подниматься еще и еще несчастные.

– Кто тут орет?!

– Это я только начинаю! – закричал мужчина, почувствовав поддержку. – Ты чего тут свой меч дергаешь? Я тебя так дерну, что душа с телом расстанется! Видали невежу? – обратился он к сотоварищам. – Вздумал наказывать нас за то, что нам негде жить! Дай нам дом, как у Анита, покажем мы тебе тогда такое, чего тут не увидишь, только приди! А еще говорят – свобода в Афинах… Хороша свобода – прогонять нас с нашей свалки!

Обитатели ям один за другим выползали из-за развалин. Кучка оборванцев двинулась к скифу. Тот попятился:

– Да я что… Я, граждане, только хотел предупредить этих супругов… Дурного и в мыслях не было – в их же интересах… Вот этот старик – свидетель…

Но Сократ молчал и не двигался, и скиф поспешил унести ноги.

Оборванцы повернулись к Сократу, но тот, не сказав ни слова, медленно пошел прочь, сопровождаемый учениками.

По дороге обсуждали то, что видели и слышали. Бездомные люди живут и любятся на городской свалке, заменившей им дом. Закон же это запрещает. Вместе с тем он допускает, чтоб были люди, которым негде приклонить голову. Ксенофонт спросил:

– Найдешь ли тут виноватого? У этого человека нет иной возможности, кроме как поселиться в развалинах. Он не может быть виноватым. Кто же тогда? Что же тогда, Сократ?

Сократ печально глянул на него и сказал только:

– Пойдем дальше.

2

Они остановились у источника Каллирои. Сократ сел на бережку ручья, вытекавшего из водоема, в котором перед свадьбой окунаются невесты. Омыв ноги, он обратился к друзьям:

– Вот и хорошо, что вы подошли поближе: увидите, сколько грязи у меня на ногах. Но грязь уже унесла вода… А какая вода унесет худшую грязь Афин?

– Грязь – неподобающее слово, когда речь об Афинах, учитель, – возразил Платон.

– Ты ее не видел, правда? – Сократ встал. – Пойдемте, я поведу вас, как обещал…

– Куда?

– Чтоб вы видели.

– Но я спросил – куда ты нас поведешь?

– В Тартар.

– Что это еще за чудачество? – тихо спросил Антисфена Федон.

Пошли.

Чем дальше проникали они в квартал, где поселились безземельные, тем уже и извилистее становились улочки; тут и там, словно щели, оставшиеся после выбитого зуба, зияли пустыри на месте обвалившихся лачуг.

На их развалинах, на кучах камней рос репейник, но под ними сохранились подвалы. В подвалах – тьма, крысы и холод, на поверхности – отбросы и смрад.

– Приподними гиматий – запачкаешь подол…

Перекресток. Куда дальше?

Сократ сказал:

– Здесь – вход в Тартар. – Он показал рукой на улочки, по которым сновали толпы нищих, изможденных женщин и рахитичных детей. – Вот река Стикс, река ужаса, там – Ахерон, река вздохов, а это – Кокит, река плача… Воздух здесь как на гноище.

– Не хватает Леты, реки забвения, – вымолвил Антисфен.

Федон:

– Лета – всегда в конце…

– Бросимся в волны Ахерона, – предложил Сократ.

Они медленно двинулись вперед – странные фигуры на этой улочке, тонущей в волнах вздохов.

– Где ты, мой виноградник на склоне горы? Созрела ли хоть единая гроздь? Или затоптали тебя без следа?..

– Я был сам себе хозяин… Было у меня поле, пастбища, был дом. Стада коров, множество добра, а нынче я за весь день не выклянчил даже на ячменную лепешку!

– О моя оливовая роща, как сладостно было отдыхать в твоей тени! Когда поспевали оливки, как славно было собирать их! А теперь? Теперь перед глазами моими – одно уродство…

– Перестань ты вздыхать! Уж лучше утопиться…

Лающий смех с мусорной кучи:

– Да где тут утопишься? Разве что в грязи, ее тут больше, чем воды в Илиссе!

– Ох как больно! Больно! Нарыв с каждым днем взбухает… Что же это со мной? О великая Гера, спаси меня, помоги!..

Видят ли вздыхающие, как руслом Ахерона проходит группа теней? Или это – люди? Кое-кто в группе одет красиво, даже богато, но вон тот молодой человек – в дырявом плаще, а ведет их босой старик в потрепанном гиматии…

– Что им тут надо?

– Чего надо, эй! – яростно крикнули им. – Вы не наши! Были б наши – не так бы выглядели!

И женщина – пронзительно:

– Убирайтесь!

И снова волнами вздуваются вздохи…

Сократ с друзьями свернул в улочку направо.

– А что это за река, Сократ?

– Сам на знаю, погоди, Аполлодор, увидишь…

В начале улочки – пустырь на месте обвалившейся хижины, только старая олива торчит еще… но что это? Какой странный плод свисает с нее…

– Удавленник! – ужаснулся Платон. – О боги!

Под оливой лежит, рыдая, женщина.

Сократ подступил к ней, тихо молвил:

– Позволишь спросить – что здесь произошло?

– Повесился! Мой муж это! У нас пятеро детишек… Понял?!

– Понял, – ответил вместо Сократа Платон и сунул монету в руку несчастной.

Она развернула ладонь, глянула – да так и обомлела…

– Пошли дальше, – поторопил Платон.

Вдоль стены тащится оборванец, за ним крадется другой такой же, в лохмотьях, – с ножом в руке.

Первый круто оборачивается, успевает поймать уже поднятую руку с ножом, выкручивает ее, нож падает.