Читаем Сокол полностью

Однако внутренности-то появлялись! И их можно было купить, о чем Максим — Ах-маси — знал, но никак не мог выйти на продавцов. Пока не мог. Ну ничего, не зря же он избрал для себя имидж лекаря и мага. Должно было повезти и с перекупщиком, для чего Макс уже распространил информацию по своим каналам — через приятелей Хори и сплетни, специально распускаемые по всем базарам и пристаням Ах-маси-младшим. Теперь оставалось только лишь ждать.

Но вот этот жрец…

Приложив руку ко лбу, Макс посмотрел на реку. Рыбаков нынче хватало, на желтых от солнечных лучей водах Хапи покачивалось десятка два суденышек, это не считая снующих туда-сюда челноков-перевозчиков. На один из которых — последний из уходящих — Максим якобы опоздал и тут же принялся бегать по пристани, размахивая руками и громко возмущаясь:

— Клянусь Амоном, да разве ж не могли эти прощелыги чуть-чуть подождать? Чтоб им перевернуться.

— Эй, парень, не шуми!

Сзади тут же подошел неприметный мужичок в дешевом ожерелье и схенти. Оглянулся по сторонам и, понизив голос, спросил:

— На тот берег надо?

— Конечно! Спешу! Умоляю!

— Тсс! Не надобно так кричать. Иди за мной шагах в трех.

Юноша так и сделал, и вскоре оба, покинув пристань, оказались в камышах, где и был замаскирован челнок. Максим усмехнулся — понятно… «Державшие» пристань перевозчики вряд ли потерпели бы конкурента. Лодку бы продырявили или сожгли, да и самого бы отправили на корм рыбам.

Усадив клиента, владелец челнока принялся ловко махать веслом — Максим ведь попросил побыстрее, щедро отсыпав в подставленную ладонь разноцветных бусин. Вот лодочник и старался. Высадил пассажира тоже не на пристани, а чуть ниже, опять же в камышах, что было Максу на руку — он видел, как там же только что причалила тростниковая лодка. Та самая…

Храм Хатхор!

И гребцы, и жрец, и юная рабыня исчезли за воротами небольшого кирпичного храма со статуями рогатой богини у входа. Никаких сомнений больше не оставалось — это был храм Хатхор, богини любви и пирушек.

Храмовые ворота оказались сработанными на совесть, крепкими… правда, обмазанные смолой, вспыхнули в ночи ярко, словно падающая звезда. Притаившиеся в покачивающейся у берега лодке приятели — Макс с Ах-маси-тезкой, — углядев вспышку, с удовольствием переглянулись.

— Как бы наши парни не попались, — негромко произнес Ах-маси.

Макс усмехнулся, покрепче сжимая весло:

— Не попадутся. Слышишь, трещат камыши?! Не они ли?

— Мертсегер! Мертсегер! — донеслись из камышей условленные выкрики.

Ах-маси всмотрелся во тьму и махнул рукой:

— Сюда, ребята!

Едва выбежавшие из камышей подростки — Хори и два его приятеля — оказались в лодке, как им тут же всучили весла:

— Гребите, парни!

От храма Хатхор донеслись крики — видать, жрецы только что заметили поджог. Ага, заметались! Так вам!

— А они за нами не погонятся? — оглянувшись, опасливо протянул Хори.

— Не погонятся. — Максим усмехнулся. — А если и погонятся, то не догонят… ежели вы, вместо того чтоб болтать, будете быстрее грести! А ну-ка — рраз… два… раз… два…

Тростниковая лодка ходко поплыла к восточному берегу. Темно было кругом, темно и душно, кончался Месоре — последний месяц сезона засухи, скоро следовало ждать наводнения — разлива Хапи. В темно-синем ночном небе, казалось, низко-низко висели крупные желтые звезды, отражаясь в черной воде, так что непонятно было, где отражения, а где все-таки звезды.

Никакой погони не было — похоже, жрецы Хатхор и в самом деле спохватились уж слишком поздно. Никем не замеченные, юные поджигатели причалили чуть ниже пристани и, выскочив на песок, вытащили на берег лодку.

— Ну, что заработали — получайте! — щедрой рукой Максим выдал каждому из пареньков по серебряному браслету и тут же предупредил: — Смотрите, перед родителями оправдайтесь.

На что хитрый Хори вполне справедливо, как ему казалось, заметил, что были бы браслеты, а уж оправдаться — нехитрое дело.

— Э, не скажи! — покачал головой Максим. — А ну-ка, быстро соображайте, что скажете про украшенья родителям?

— Скажу, выиграл в «змею» у… у тебя, Шеду, а ты, мол, тоже у кого-то выиграл.

— Во! — обрадовался толстяк Шеду. — И я тоже своим скажу, что выиграл.

— А не выпорют вас за азартные игры? — Макс с сомнением покачал головой.

Хори тут же сплюнул:

— Не выпорют. Мы с отцом частенько в «змею» играем… Когда матушка не видит.

— А выпорют, так в первый раз, что ли? — неожиданно расхохотался третий паренек, до того молчавший, звали его, кажется, Джедом. — Я так родителям вообще ничего не скажу. Откуда у меня браслет — мое дело.

— Что, неужели и допытываться не станут? — удивился Шеду.

— Не станут. Сказал же — мое дело.

— Ладно.

Простившись с мальчиками, тезки, негромко переговариваясь, зашагали к городским воротам, в мирное время запиравшимся разве что на ночь, да и то больше не от врагов, а в связи с алчностью ночных стражников, срубавших немалый куш с припозднившихся гуляк или рыбаков.

Вот и сейчас стражники либо вовсе не спали, либо проснулись сразу же, едва услыхав голоса.

— Эй, воины!

— Кто такие?

— Идем с главной пристани, с рынка.

— Чего ж в те ворота не пошли?