Читаем Сокол полностью

В общем, уютный двухэтажный особнячок с плоской, огороженной невысоким парапетом крышей, над которой уже был натянут полотняный полог. К приезду гостей жилище постарались привести в порядок: вода в пруду казалась чистой и прозрачно-голубой, дорожки были тщательно посыпаны белым песком, клумбы — прополоты, а во внутренних покоях особнячка царили чистота и порядок. Ну все бы хорошо, только вот домик сей являлся выморочным имуществом и раньше принадлежал небогатому торговцу, погибшему от рук разбойников где-то в районе Инебу-Хедж. Странные слухи ходили о его смерти: кто-то говорил, что его зарезали, другие утверждали, что удавили веревкой, третьи — что повесили на высокой пальме. Впрочем, находились и такие, кто на полном серьезе заявлял, что несчастный торговец повесился сам — от неразделенной любви. Вот в подобное верилось с трудом, но дело было не в этом. Название «Дом повешенного» приклеилось к особнячку намертво и явилось одной из причин, по которой он давно пустовал, так и не обретя нового хозяина. Кому же захочется жить в таком доме?

Тейя, конечно, фыркнула, входя, — ну надо же, жилище! Впрочем, она быстро успокоилась и даже развила бурную деятельность — с помощью Ах-маси передвигала какие-то столики, кресла и подставки для кувшинов с вином, перестилала циновки, раскладывала по углам красивые вышитые подушечки.

Тем временем Макс, не тратя времени даром, прихватил с собой пару браслетов и разноцветных бусин, за полным отсутствием монет используемых в Черной Земле в качестве мелких денег, и, напялив на голову недорогой паричок из пальмовых волокон, отправился на местный рынок… рыночек… базарчик.

Слава Амону, уже миновал знойный полдень, и ближе к вечеру прилегающие улочки и рыночная площадь быстро заполнялись народом. Раскладывали свой товар торговцы, кричали, зазывая людей, владельца маленьких лавок, разносчики-мальчишки — водоносы и торговцы булочками — бегая, во всю мочь расхваливали свой товар. Под сенью высокой пальмы расположился цирюльник с ножницами, бритвами, пахучими мазями и прочими принадлежностями; к нему тут же выстроилась очередь из молодых и не очень молодых мужчин. Судя по запаху и отдельным долетавшим до Максима словам, все эти люди были рыбаками либо владельцами небольших суденышек. Усевшись на корточки, рыбаки поначалу обсудили сегодняшний улов, а потом принялись с интересом наблюдать за игрой возвращавшихся из школы детей. Те, как видно, утомленные нудными поучениями учителя-жреца, с удовольствием затеяли веселую потасовку, выталкивая друг друга из нарисованного на земле круга.

— Э, Тати, а ну, напрягись, не давайся! — поддерживали знакомых зрители.

— А ты, Шеду? Что ж ты упал на землю, словно бурдюк? Воистину, правильно тебя и назвали Шеду — «бурдюк»!

— Дай, дай им!

— Ну и молодежь пошла! Веселятся, вместо того чтобы заучивать священные книги и гимны! Вот в наше время совсем по-другому было. Мало их, видно, бьют, надо бы больше. Воистину, верно сказано: уши мальчика на спине его и внемлет он, когда бьют его!

— Да ну тебя, Джед! Разворчался.

Пошатавшись по рынку, Макс некоторое время тоже наблюдал за подростками, а затем, улучив момент, подозвал к себе тех, что показались ему посмышленей. Без лишних слов вытащил из сумки браслеты:

— Заработать хотите, парни?

Ух как загорелись у мальчишек глаза! Максим даже улыбнулся:

— Вижу, что хотите. Вот вам бусины и браслет. Второй получите, когда к великому лекарю и магу из Иуну Джедефу-несет-ра, что поселился в «Доме повешенного», что с кошками на воротах, придут желающие избавиться от любовных недугов! Ну, те, что несчастны в любви. Поняли задачу?

— Поняли, господин! Лекарь в «Доме повешенного». Хором будем славить тебя по всему рынку.

— По одному рынку — мало.

— Еще и на всех улицах, и на пристани.

Договорившись с мальчишками о нехитрой рекламе, Максим прикупил — сиречь обменял на оставшиеся бусины — три крупные жареные рыбины и булочки, после чего, довольный покупкой, вернулся домой, где быстренько организовали обед. Вино и пиво в доме имелись, о том Ах-маси, точнее, матушка-царица и жрец Усермаатрамериамон, позаботились заранее.

Вечером не успел Максим ополоснуть после жирной рыбины руки, как в ворота от всей души забарабанили кулаками. Прибежали мальчишки с рынка, коих «великий маг и лекарь Джедеф» тут же охолонул надменно-невозмутимым взглядом:

— Ну? Где же больные?

— Они придут, придут завтра же с утра, о великий лекарь, о том многие сказали нам и спрашивали твой адрес.

— Вот когда придут, тогда и поговорим об оплате. Хотя… — Максим неожиданно улыбнулся. — А ну, зайдите-ка во двор. Во-он тут, у пруда, присядьте.

Мальчишки послушно уселись — смешные, с бритыми головами и оставленными сбоку разноцветными прядями волос, этакими заплетенными в тоненькие косички чубчиками, вернее, дредами.

— Я не только маг и лекарь, а еще и писатель, — важно заявил им Макс. — Собираю и записываю разные страшные и невероятные истории. Не слышали ничего подобного?

— Не…