Читаем Сокол, № 1, 1991 полностью

Через полтора часа все уладилось. На нашу удачу Хижняк вернулся из своей «ссылки» и подбросил нам кое-какие документы по торгово-закупочному кооперативу «Свет», которых оказалось достаточно для задержания Фишмана (правда, с большой натяжкой, ну да семь бед — один ответ). Конечно, Ивана Савельевича нам уломать бы не удалось ни под каким предлогом.

Но молодой его коллега просто не мог представить, в какую кашу он может угодить по нашей милости.

КИЛЛЕР.

Я паковал чемоданы, когда в дверь постучала Хрюковна.

— Что нужно? — спрашиваю я не очень дружелюбно.

— Гы… — осклабилась Хрюковна. — Там к тебе морда ящиком пришел. Пущать?

Это Додик. Я ждал, что он припрется: вчера у меня был по телефону неприятный разговор с шефом.

— Впусти.

Додик как всегда с дебильной ухмылкой от уха до уха.

— Во овчарка, — кивает он на дверь, за которой топталась Хрюковна. — Ей бы зэков в зоне сторожить.

— Зачем пришел? — не поддерживаю треп Додика и включаю телевизор почти на всю громкость.

— Шеф кличет. Срочно. Едем. Прямо сейчас.

— Никуда я не поеду. У тебя все? Тогда топай.

— Не дуркуй, красавчик. — Додик напирает на меня своим брюхом. — Мне приказано тебя доставить обязательно. Живым… или мертвым. Усек?

— Убирайся… — цежу я сквозь зубы.

— Красавчик, к чему эти трали-вали? Без тебя мы не уедем. Посмотри… подходит к окну.

Я смотрю. Еще довольно светло, и я вижу, как во дворе расположилась компашка — три лба, и каждой — косая сажень в плечах. Думаю, что это еще не все в сборе.

— Уже иду… — смиряюсь я и начинаю одеваться.

Додик прислоняется к дверному косяку, цепким взглядом шарит по комнате. Конечно же, мои чемоданы с барахлом не остались незамеченными…

— Жди… — Додик останавливает машину за городом неподалеку от бензозаправки.

Он вытаскивает ключ зажигания и уходит вместе со своими хмырями, которые всю дорогу хлестали баночное чешское пиво на заднем сиденье и дышали мне и спину перегаром. Они вооружены, по крайней мере Додик и его помощник по кличке Феклуха: пока мы усаживаемся в машину, я успеваю их «прощупать».

Шеф возникает из темноты неслышно, как привидение. Он усаживается рядом на месте водителя.

— Свое решение менять не собираюсь, — упреждаю и его вопрос. — Я завязал.

— Хочешь уехать? — спокойно говорит шеф, располагаясь поудобней. — У меня нет возражений.

— Тогда что вы от меня хотите?

— Выручи. В последний раз.

— Нет!

— Я так не говорил, когда вытаскивал тебя из весьма щекотливых положений. Ты неблагодарный человек…

Это правда. Я ему многим обязан. Впервые он меня выручил, когда я едва не отправил на тот свет очередного отчима. Мне грозило как минимум лет пять колонии, но шеф «смазал» где надо, и я отделался лишь исключением из инфизкульта. Второй раз, уже перед тем, как я начал на него работать, поддержка шефа пришлась очень кстати: я, к тому времени прозанимавшись почти три года в одной подпольной шарашке у-шу, влип в драку на танцплощадке. Меня пытались пырнуть ножом, пришлось защищаться жестоко, и парень, который решил побаловаться «пером», остался калекой на всю жизнь. Доказать свое право на самозащиту я не смог, потому как танцплощадка находилась в другом районе города, где у меня не было ни друзей, ни сочувствующих. Свидетели клепали на меня, что только могло им в голову взбрести. Шеф опять не поскупился, купил всех свидетелей на корню, в суде они отказались от своих показаний, и я остался на свободе.

— Отпустите меня, — прошу я. — Поверьте, я и впрямь больше не могу. Дошел до точки.

— Я тебя не держу. Мы просто работали вместе. И ты не был ни в чем обижен. Ты волен поступать как тебе заблагорассудится. Но ты забыл, что долг платежом красен.

— Свои долги я вам уже вернул. С лихвой. Если вы считаете, что платили мне слишком много, я верну вам деньги.

— Деньги… Мальчик мой, разве это деньги? Так, шелуха, мизер… Ты еще только на подступах к настоящим деньгам. К большим деньгам. И ты будешь их иметь, сколько захочешь: сто, двести тысяч, миллион. Выполни мою последнюю просьбу — даю слово, что последнюю! — и я возьму тебя в компаньоны. Голова у тебя работает прилично, человек ты надежный, проверенный — лучшего помощника трудно сыскать. А «чернухой» заниматься больше не будешь. Для этой работы люди всегда найдутся…

— Спасибо за доверие, но я не хочу. Плевать мне на большие деньги. Они меня к «вышке» приведут.

— Ну этого я, предположим, не допущу, — мягкий, убаюкивающий голос шефа вдруг стал скрипучим, неприятным. — «Вышка» предполагает судебное разбирательство…

Я понимаю и чувствую холодок под сердцем. Значит, дорога у меня теперь только одна…

— Кончать меня сейчас будут или как? — спрашиваю я сквозь зубы.

— Предположим, это совсем непросто сделать…

Не возражаю, тут я согласен.

— Но зачем ты так плохо обо мне думаешь? — продолжает шеф. — Или я тебе дал повод?

Я не отвечаю, смотрю, стиснув зубы, в ночную темень. Вот он, финиш… Возможно, я приду к нему и позже, все зависит от моего согласия. Какая разница?

— Кого на этот раз? — глухо бормочу, не глядя на шефа.