Читаем Содержательное единство 1994-2000 полностью

Вот я беру пять кусков сахара, которые сами по себе ничем не соединены друг с другом. Но я их складываю, надавливаю пальцами на крайние кубики и поднимаю всю эту конструкцию в воздух, демонстрируя прочность союза кубиков. Но эта прочность – особого рода. Она – рамочно-управляема. Она задается внешней силой, контекстом, средой, а не внутренними связями. Связей нет, все недиагональные компоненты обоих тензоров нулевые, а все диагональные – строго равны единице. Система абсолютно неустойчива! И не рассыпается.

Переходя от математики к психологии, мы имеем дело с весьма известным феноменом "друзей поневоле", объединяемых общим врагом и общей бедой. Мы в театре очень хорошо знаем природу такого феномена. Так строятся классические антагонистические коллективы. Для такого типа коллективов даже есть специальное название: "Террариум единомышленников". Бытует забавная актерская поговорка: "Против кого мы будем теперь дружить?" Она тоже описывает явление объединения через внешнюю угрозу, через агрессора, общего врага.

Это низший тип объединения. Он плох не только тем, что не происходит содержательного единства (которое мы здесь ищем). Главное – имеет место скрытый антагонизм, отсроченный вплоть до уничтожения врага. Поскольку момент уничтожения врага для таких союзов совпадает с моментом взятия власти, то нерассыпающийся неустойчивый союз не может удержать власть. Ибо "разборки! при нулевой мере внутренней связанности начинаются прямо у "трупа" поверженного политического противника (на похоронах, в момент объявления о том, что он умер и пр.).

Кстати, накапливаемая внутри политического оппозиционного "террариума единомышленников" центробежность учитывалась противниками оппозиции. Я имею в виду и центробежность на уровне руководства, и центробежность на уровне средних политических кадров. Степень взаимной озлобленности разных мировоззренческих кубиков, слагавших оппозицию, становилась от года к году все больше. Она росла по мере иллюзорного приближения момента взятия власти. Не было элементарного политического терпения. И это не случайно. Говорилось при этом так: "Сейчас разберемся с демократами – займемся белыми" или "сейчас разберемся с демократами – займемся красными", или "сначала повесим с правой стороны этих, потом этих, сначала тех, потом других".

Эти разговоры шли непрерывно. Проходило совещание, на котором говорили о дружбе, потом выходили в курилку и начинали разговаривать на эту любимую тему. Иначе и быть не могло, ибо культуры рационального политического договора, когда ненавидящие друг друга люди тем не менее выполняют некие общие правила поведения хотя бы ради достижения целей и сохранения политического реноме, в России отсутствует. В России нет умения договариваться, которое существует на Западе. Договариваться рационально, холодно. Там: ненавидят друг друга, но коль скоро есть общая цель, общие правила, то есть и прочный союз. В России – либо союз любящих, либо грызня ненавидящих.

Тем важнее мировоззренческая близость, идеологическое чувство локтя, плотность смысловой и именно смысловой самоидентификации. Без этого нет победы, нет устойчивой политической власти в нашей стране, в нашем типе культуры.

Уже одного этого было достаточно для того, чтобы иначе заботиться о главном – об идеологическом синтезе. Но ведь это еще не все. Главное – что будучи связанными через внешний фактор, через силы сжатия, союзы являются управляемыми извне. Их легко разрушить, и я тоже проиллюстрирую это на физическом опыте (см. рис. 3)

Рис. 3. Рассыпание неустойчивого союза

Вот смотрите. Я сдавил кусочки сахара и давлю на них с некоей критической силой. Они держатся вместе. А теперь я ослаблю давление пальцев. И что происходит? Естественное рассыпание устойчивого союза. Как только внешняя сила становится меньше некоей минимальной величины – это все рушится.

Есть другая возможность. Я меняю вектор давления. Давлю уже не по одной прямой, а наискось. И тоже несвязанные друг с другом кубики рассыпаются (см. рис. За).

Рис. За. Смена направления "консолидирующего политического давления"

Ну а теперь – первый вывод. События в Чечне – есть изменение меры и угла политического давления на некий условный союз внутренне разнородных кубиков-партий. То, что я показал в этих опытах – точная иллюстрация эффекта войны в Чечне. В итоге этого изменения произошла (я отвечаю за свои слова) необратимая дезинтеграция фронта патриотических сил. Широкой оппозиции больше нет (и не будет). И как бы не прошел съезд, он все равно будет поминками по этой идее. Вновь повторю – именно королевской идее Геннадия Зюганова.

Меньше всего я стремлюсь злобствовать по этому поводу. Но во имя политического будущего страны надо зафиксировать хотя бы некий отрицательный результат предыдущего пятилетнего политического опыта. В конце концов, отрицательный результат тоже является результатом.

ЧАСТЬ 3.

Мутация