Читаем Содержательное единство 1994-2000 полностью

5. Президент должен хотя бы затормозить падение производства. Я не говорю – блокировать процесс и повернуть его в сторону восстановления хозяйства страны.

6. Президент должен завершить перегруппировку политических сил и трансформацию СМИ. Он не может допустить той расстановки сил и той системы контроля над информационными ресурсами, которые существуют сегодня, потому что при сохранении статус-кво в этих вопросах политическая стабильность исключена. Работа средств массовой информации по освещению конфликта в Чечне уже все показала. Что касается перегруппировки политических сил, то подспудно она уже началась, и, по-видимому, потянет за собой и трансформацию СМИ.

7. Президент, далее, должен преодолеть очередной конституционный кризис и расползание территорий. Мы знаем позицию Николая Федорова, знаем позицию Шаймиева и нового премьер-министра Татарстана. Мы понимаем, что сходные установки начнут вскоре проводиться и по всему Северному Кавказу. Это произойдет в течение 1995 года. Добавим к этому крайнее неблагополучие на юге и западе СНГ. Я только что приехал из Таджикистана, где ситуация уже близка к взрывоопасной.

8. Президент должен нормализовать ситуацию в ближнем зарубежье и, по крайней мере, сдержать процесс создания антироссийских блоков в ближнем зарубежье. Мы знаем, что переговоры о возможности ряда антироссийских альянсов в пределах СНГ ведутся на высших уровнях, и понимаем, что в результате на территории России запросто может возникнуть еще 3-4 крупные горячие точки.

9. Президент должен, сдвигаясь к нормальному патриотизму, не сорваться в этнорадикализм и фашизм, одновременно с этим добившись внятности некоей идеологической установки, которая будет приемлема либо для широких народных масс (дрейфующих влево), либо для его верхушечной опоры (столь же быстро дрейфующей вправо!)

Если названные девять задач будут решены – возникнет новая политическая реальность. Если они не будут решены – реальность тоже станет качественно иной.

Поэтому я сейчас считаю неактуальным разговор о том, каково содержание режима. У режима сейчас нет внятного содержания. Режим блуждает между совершенно разными содержаниями, идет борьба ключевых группировок вокруг проблемы этого самого содержания. Что будет в результате? Ведь Ельцин – это сумма неких целей, позиций и интересов. Я не исключаю, что в ближайшее время сумма станет иной. И что интересы изменятся. Начнется, может быть, даже некий пересмотр процесса приватизации. Вряд ли он продлится долго, ибо это заденет интересы слишком мощных структур и сил. И даже этот шаг к перераспределению будет неоднозначен. Я не думаю, что правы те, кто хотел бы видеть в этом ресоциализацию экономики. Отнюдь. Просто произойдет перераспределение средств от одних кланов к другим. Кланов много, они неустойчивы, кто-то успел набрать больше, кто-то меньше. Что дальше?

"Все мое", – сказало злато. "Все мое", – сказал булат. "Все куплю", – сказало злато. "Все возьму", – сказал булат.

Так вот, то ли булат собирается все взять, то ли злато собирается все купить.

Главное: мы находимся в ситуации обостряющихся противоречий клановых группировок, в ситуации дальнейшего обострения субвластных противоречий, в ситуации множащихся заговоров.

В этой ситуации главная задача – удержать распад России. Высший императив – это государственная целостность России. Это есть фундаментальный ограничитель, своего рода "рамка" политического процесса. Это – нечто, не подвергаемое сомнению.

Дальше начинаются обсуждаемые вопросы. Типы государства, например. При этом не конфедерация или федерация должны обсуждаться в качестве типов государственности. Это обсуждению не подлежит. Это – как раз и есть подкоп под целостность. Я имею в виду другое. И ниже скажу об этом. Обсуждению подлежат также стратегические, жизненно важные вопросы о:

– типе развития страны;

– типе экономики;

– типе социальной жизни;

– формах организации будущего и образе этого будущего.

По этим вопросам могут иметься достаточно существенные расхождения. Я говорил об этом в нескольких докладах, я сказал это в докладе "Кто будет завтра Иван Иванычем?". Теперь мы видим, что становление национал-конфедерализма идет полным ходом. Многие региональные движения уже фактически встали на путь разрушения целостности России.

В целом я все больше и больше убеждаюсь в том, что та узкая щель авторитарной модернизации, в которую режим мог пройти после 1991 года, захлопнулась. Но ломиться сейчас будут именно в эту уже закрытую дверь.

В нее можно было войти дважды:

– в 1987 году, опираясь на советский интегризм и пытаясь осуществлять модернизацию на этой советской базе, базе советского суперэтноса или даже "советской нации";

– и осенью 1991 года, опираясь на российский национализм. В любом случае речь могла идти, конечно, только о диктатуре.