Читаем Содержательное единство 1994-2000 полностью

Одиннадцатое. Кроме того, армия, воюющая в Чечне, в той части, в которой ее можно назвать "элитной", давно вкусила всех прелестей современной российской жизни. И от этих прелестей в принципе отказаться не хочет. Поэтому советский (то есть универсалистско-империалистический) реставрационизм и реваншизм в этой части воюющей армии носит в основном риторический характер. Это означает не что иное, как попытку низвести происходящее до построения чего-то типа колониальной империи нового образца. В этих выражениях ситуация не осмысливается, но "освобожденным чеченцам" в качестве компенсации предлагаются деидеологизированные прелести поздней советской эпохи (детские садики, пенсии и т.п.). В сочетании с реально господствующим потребительско-западническим духом это значит, что армия несет впереди себя дух обеспечения нормального потребления прокладок "Олвейс" дикарским населением затерроризированной боевиками республики. Это было хорошо в Полинезии в начале XIX столетия. И это совершенно недопустимо в нынешней российской ситуации.

В любом случае – никакого супермоста с подобным видением не построишь. И вот почему. В раннюю советскую эпоху суфийские ордена приняли Красную армию на Кавказе, сказав, что "впереди нее идет Зеленый Гызр". Что идет впереди нынешней армии? То есть мы знаем, что шло впереди армии Великой Французской революции. Там, кроме гильотины, впереди шел принцип "Свобода, равенство, братство". Что может написать на знамени российский либеральный модернизационизм? Или, точнее, даже так: что он написал на знамени? Написал он на нем нечто в духе необрежневизма, в духе партийных акций по замирению окраин в конце 80-х годов. Сегодня это звучит как: "Школы, пенсии, детсадики, тепло, электроэнергию на многострадальную чеченскую землю!" Скучно даже объяснять, почему это обречено на провал. То есть, конечно, на фоне существовавшего грабежа это временно будет позитивно воспринято. Но затем снова встанет вопрос: "Если речь идет о некоей квазизападной жизни с ее форматом благополучия, то кто сказал, что сегодня чеченцы легче получат это от России, чем, например, от Турции или Саудовской Аравии?"

Здесь и находится внутренний, встроенный в либеральный модернизационизм ограничитель, согласно которому чеченцы должны с нами жить потому, что нам так хочется и у нас больше самолетов и бомб. Но этот аргумент не создает стабильности. Он порождает эскалацию насилия в ХХI веке. А эскалация насилия не может вписываться в либеральный модернизационизм. Этот модернизационизм и так-то очень скоро востребует национальную идею, которая в том обществе, которое мы сейчас имеем, может стать только псевдорусской, основанной на экстремизме и этнорадикальности, ничего общего с настоящей национальной идеей не имеющими.

Таким образом, либеральные модернизационисты неизбежно передадут эстафету националистам. Поскольку националисты делятся (что бы они ни говорили) на экстремистских, псевдонациональных этнорадикалов и уменьшительных националистов, то передавать эстафету придется этнорадикалам. Особенно контрастно это будет происходить в условиях указанной эскалации никак идейно не мотивированного насилия.

Тем самым либеральный модернизационизм, мобилизовав в нынешних, глубокого стратегического обоснования не имеющих, формах некий ресурс "позитивного империализма", тут же начинает мутировать. И постепенно трансформируется в нечто, насыщенное квази- и необаркашовскими настроениями. Что подкрепляется указанными уже противоречиями в установках той части военной элиты, которая как бы поддержала государственный пафос либерального модернизационизма в варианте Владимира Путина.

И где же здесь необходимый супермост? Вновь укажем: как в случае с Владимиром Путиным и его либерализмом, так и в случае с необаркашовскими установками мы сознательно строим анализ на чистом рационализме, на чистом прагматизме, на отстраненном, математизированном почти анализе возможностей и издержек. Если вместо супермоста мы получаем войну на два фронта под некими квази- и необаркашовскими флагами, то эта война кончается тотальным разгромом. И расчленением страны по условиям подписанной военной капитуляции.

Вот почему необходимо исследовать и мобилизовывать те немногие моменты, которые в пределах либерального модернизационизма, вставшего на позиции государственности, все-таки дают шанс на построение указанного супермоста. С этой и только этой точки зрения квази- и необаркашовские настроения в реставрационной и реваншистской части военной элиты – просто тупиковы, а маневры В.Путина (если только они ведутся всерьез) – почти тупиковы. И данное "почти" следует отыгрывать как, возможно, один из последних шансов на сохранение России без катастроф типа 1917-го года или разного рода "длительных существований в исходе".