Читаем Содержательное единство 1994-2000 полностью

Будет он уходить от ответа с помощью визга, юродствований, как Гаврила Харитонович, или с помощью непроницаемого молчания – он "У-ХОДИТ", то есть "ходит", "двигается", то есть делает именно то, чего, как мы уже констатировали, категорически делать не хочет! И понятно, почему не хочет! Ибо двигающийся с каждым своим движением обнаруживает свое наличие и через это все более ВХОДИТ В СФЕРУ ПРОЯВЛЕНИЙ. И более того – "итеративно" эту свою проявленность начинает наращивать.

Тем самым "упивавшийся непроявленностью" становится просто куклой в чужом "проявителе", то есть НАГЛЯДНЫМ ПОСОБИЕМ на тему о враждебности Превращенной Формы своему Содержанию.

НАГЛЯДНОСТЬ этого пособия, рельефность этого сверхманекена – вот единственный инструмент нашей рефлексивной революции, манифестирующий всю глубину и напряженность отличий этой революции и от консервативного бардака, и от бардачной консервативности. Подобный тип "акции" можно еще назвать "усмирением взбесившихся правил".

То, что упивалось непроявлением, должно теперь убить или себя, или непроявление, стать не "ВСЕМ", как оно хотело, а либо "ничем", либо "ЧЕМ-ТО". Либо "де" без "композиции", либо "композицией" без всякого "де".

Я очень не люблю отрывать философские рефлексии надолго от политической конкретики. И потому предлагаю в качестве иллюстрации этот политический очерк.

Пусть мое интервью в "Людях" станет "итерацией эн минус один", а описанный мною коллаж, заполненный истерическим визгом, – "проявлением эн" в соответствующем проявителе. А данный очерк – реакцией на "проявленность эн"", то есть "итерацией эн плюс один".

Чем это кончилось у Антониони, я надеюсь, все помнят. "Дама Непроявления" обозначилась-таки. Как силуэт трупа на итеративно проявляемой фотографии.

Стыдясь своей амбициозности, поведаю притомившемуся читателю, что лично я (о, ужас!) претендую даже на большее, чем Антониони. И после этого начну возню с конкретным увеличением и проявлением.

О существе дела

Что же было мною сказано в интервью "Людям" и что я сейчас собираюсь доопределять и развертывать? В общем виде сказано было следующее.

1. Глубокое реформирование общественных отношений в СССР к 1985 году было объективной необходимостью.

2. Это реформирование могло идти в разном направлении, иметь, как сейчас говорят, разный концептуально-проектный вектор. "Горбачевский вектор" не был безальтернативным.

3. И "горбачевский вектор", грамотно сопряженный с определенными организационными и политическими технологиями, вовсе не обязательно должен был обернуться тем, чем он обернулся, – разрушением страны и теперь уже почти непреодолимым социальным коллапсом.

4. Изогнуть горбачевскую траекторию в подобную сторону можно было только вопиющим образом извратив на уровне идеологий, политических технологий, организационных моделей все то, что диктовал сам этот горбачевский "КПВ" (концептуально-проектный вектор).

5. Сводить подобный изгиб к субъективному фактору – фактору роли личности самого Горбачева (по одним версиям – агента злых мировых сил, по другим – беспомощного и никчемного человека, по третьим – и агента, и бездари одновременно) – я считаю недопустимым.

"Бездарный и никчемный человек" раз за разом переигрывал элиту КПСС, КГБ и все остальные ведомства и корпорации, которые незадолго до этого чохом отстранили зарвавшегося Хрущева (личность неслабую) и не чурались весьма решительных и абсолютно неправовых действий по отношению ко многим из тех, кто, оказавшись как минимум у порога верховной власти, становился возмутителем спокойствия "сильных мира сего" внутри советской элиты.

Что же касается "агента мировых злых сил", то тут у элиты, привыкшей к тотальной слежке и логике директивного "сходняка", была такая свобода действий, которую осознает любой хоть отдаленно причастный к той Системе политик и аналитик. И эта свобода исключает допущение к власти чьего-либо агента, кроме как агента самой элиты. Если же вся элита оказалась чьим-то агентом и потому допустила к власти Горбачева, то речь идет о таких сложных спецполитических материях, которые обладают собственной уязвимостью.

Например – войну тоже агенты выиграли? Или – имея всю элиту своим Агентом, зачем разрушать так называемые "тоталитарные" формы связи элиты и общества? Удобнее ведь тогда и общество иметь Агентом Агента! А если на это мне скажут, что "тоталитарные" формы не разрушали, а ПРЕВРАЩАЛИ, то подобная констатация не имеет никакого смысла в отрыве от описания ТЕХНОЛОГИЙ ПОДОБНОГО ПРЕВРАЩЕНИЯ. Чем я и намерен заняться в данном аналитическом очерке.

Сказанное вовсе не означает попытки оправдать Горбачева. Просто не надо превращать все общество в идиотов. И надо понимать, что попытка подобной "всеидиотизации" получит отпор со стороны тех, кто профессией и моралью призван отстаивать возможность независимых и глубоких общественных суждений в обществе, оказавшемся у края небытия.

6. Таким образом, все произошедшее могло приобрести нынешние качества лишь в результате борьбы нескольких сил, имевших разные КПВ. При этом можно выделить следующие классы КПВ.