Тот же Ленин с соратниками яростно боролись внутри своего лагеря не потому, что были склочники, а в силу понимания: в момент, когда будет решаться будущее, их люди окажутся консолидированы, заряжены, запрограммированы нужным образом. Ленин же не ходил к Корнилову дискутировать! Не это его интересовало. Его интересовало, что думают Лев Давыдович с Иосифом Виссарионовичем и что будет написано в Уставе и в программе. Он понимал, что это та "бита", которой он хочет разбить голову Корнилова, и, если эта бита будет подпилена или неладно подогнана к руке, будут разбиты и бита, и его собственная голова. Он к драке готовился!

А Зюганов ни к какой драке не готовится. Он в принципе не способен это делать. Он хороший консервативный европейский политик – правое крыло республиканской партии или христианские социалисты где-нибудь в Германии. Не безнадежный, но и не глубокий. Но таким и не полагается быть глубокими. Они должны быть такими же простыми, как все.

И что здесь кивать на Чубайса и Березовского? Для "партии власти" альтернативность как бы необязательна и неорганична. А вот будут ли в программе партии, претендующей на главенство в оппозиционном движении, альтернативные идеи – это принципиально. Это не для Зюганова принципиально, и не для Лукьянова или Рыжкова. Это принципиально для какой-нибудь сотой части партии, для ребят, которые в пределах коммунистического движения хотят самоопределяться в отношении будущего. Для них все, что связано с альтернативностью, суперважно! Один процент? Возможно! Но только этот процент и значим! Ибо он определит все.

Политическая жизнь в российской оппозиции замирает с момента создания НПСР. Активность стала стремиться к нулю, потому что номенклатура сковала весь потенциал движения. И, как бы ни был отчасти провокационен ФНС, он был не столь мертв. Там была неноменклатурная низовка. И эта низовка могла активно действовать. Ошибаясь, поддаваясь на провокации… И все же – что-то живое, согласитесь, было. Теперь начинается "мертвое царство". Ошибок не будет… И ничего не будет… Все приличненько, все пристойненько, удивительная благодать.. Номенклатура считает, что качество политики измеряется количеством сделанных ошибок. Чем меньше ошибок, тем лучше качество. Естественно, что в этом случае самое хорошее качество – нулевое действие: тогда количество ошибок равно нулю.

О каких контрэлитных тенденциях можно говорить внутри этого мертвого и пристойного царства? Другое дело, что через оппозиционный "прилавок" торговать будут все, кто хочет прийти к власти. Все! Поэтому данный "оппозиционный НПСР-овский прилавок" будет отличным местом на элитном базаре. И поверьте мне, что там, поставив ногу на этот "прилавок", будут отсчитывать не какие-то пачки "зеленых", а гораздо более крупные качества и количества.

Однако если НПСР все более превращается в подобный "прилавок" – значит, контрэлита будет где-то еще. Но поскольку удар по ценностному ядру шел именно через коммунистические ценности, то встречная восстановительная работа не может не идти опять-таки по этому направлению. Любишь ли ты коммунистов или нет, но, если любишь страну, надо разбираться с этим левым ценностным полем и именно в контрэлитном ключе. Не из идейной тяги именно к этому, а… Просто для того, чтобы вывести народ из той клоаки сброса, в которую его утянули все эти "умные-умные" низвергатели Красного.

27.11.1997 : Агенты и политика

Сергей Кургинян

Доклад опубликован в журнале "Россия XXI". 1998. #1-2

Предисловие, или о правилах "птичьего языка"

В любой сегодняшней публикации, особенно в публикации на тему о спецаспекте в политике, всегда есть два уровня. Уровень общественно значимый и уровень разговора между заинтересованными группами, уровень переговоров на полуэзотерическом, птичьем языке, понятном для посвященных. В принципе это, конечно же, неверно. Говорить в печати нужно только о том, что интересно читателю. Причем не какому-то там "особо подключенному к теме", а именно читателю вообще, гражданину страны, чей образовательный уровень и тип интересов адекватно соотносится с печатным органом, в котором выходит данная публикация.

Однако эта высокая классическая норма политической публицистики давно разрушена. Взаимными ультиматумами "на птичьем языке" заполнены не только печатные полосы с малыми тиражами, но и телеэфир. Пример -_ передача об авторе этого очерка в "Итогах", где почти 30 минут мусолилась какая-то безымянная и неумная аналитическая записка, каким-то особенно бесстыдным и безосновательным образом приписанная мне по схеме, сходной с той, которую бандитские беспредельщики используют для немотивированных "наездов". Несколько человек таким странным образом обсуждали через телеэкран (при недоуменном присутствии многомиллионной аудитории) проблему наших (весьма ответственных и масштабных и никакого отношения к липовой "записке" не имеющих!) рефлексий на цели ряда крупных и непрозрачных пропагандистских кампаний.