Читаем Содержательное единство 1994-2000 полностью

Этот объект устраняется как избыточный элемент в компьютерной сети или как аномальная особь в колонии микробов. Признавая возможность такого устранения ("слива", "зачистки"), сообщество человеческих существ как бы соглашается признать себя примитивной биологической популяцией или совокупностью сетевых модулей, организованных в компьютерную сеть. И здесь рассмотренная нами совокупность трансформаций и сдвигов начинает наконец раскрывать свою суть, предстает перед нами как нечто, заслуживающее серьезного философского отношения, а именно как капитуляция человечества перед вызовами глобальной постисторической ситуации, то есть как Большая Социальная Мутация (БСМ).

В качестве таковой описанная нами цепь превращений и будет далее анализироваться. При этом каждый очередной этап в этой цепи все с большей очевидностью будет доказывать правомочность использования в нашем анализе символов и категорий политической метафизики. Это станет ясно уже при рассмотрении следующей позиции рассуждения.

Пятое. Построенная нами модель предполагает наличие особого внутрисетевого или внутри-примитивно-популяционного насилия. Предполагает наличие особой автоматической диагностики Средой неких аномальных свойств одной из своих особей и столь же автоматическое устранение особи самой Средой после такой диагностики. В подобной процедуре даже нет понятия нарушенных правил, ибо биологическая среда не имеет внутри себя писанных правил, чье соблюдение или нарушение должно быть констатировано, обсуждено, закреплено судебным решением.

В подобной процедуре нет также контролеров за правилами, нет в ней и этически или эстетически окрашенного диагноза (романтический бунтарь, борец за справедливость, посягатель на человека и человечество и т.п.). В этой среде есть только Субстанция, а не Субъект, в ней есть не Нарушитель, а Нарушение – неумение вписаться, неспособность отреагировать достаточно быстро и адекватно на иррегулярные правила игры, чье спонтанное изменение есть тоже "неправильная часть правил". Не более, но и не менее!

Среда саморегулируется, самоподдерживается, самокомпенсируется. А раз так, то террор в подобной среде становится не атакующим ее внешним фактором, а частью самоподдержания и саморегуляции. Пословица гласит: "Волки – санитары леса". Но человеческая культура постоянно противопоставляет лес – человеческому миру, а самого человека – волку. Вспомним известные строки:

"Мне на плечи, кидается век-волкодав,

Но не волк я по крови своей".

Даже латинское высказывание "Человек человеку – волк", как бы содержащее в себе признание "волчести" человека и человечества, не носило характера легитимации подобной "волчести", а было заряжено духом социальной критики, скорби по несовершенству человека и человечества. Пока есть история, есть цели, есть Вертикаль – нет и не может быть той биологизации, той расчеловечивающей компьютерной "сете-достаточности", в рамках которой террор станет частью Системы. Фактически, нет Системы, которая могла бы включить в себя современный постмодернистский террор. А именно такой террор мы и описываем, последовательно разворачивая этапы обретения террором своего особого назначения.

Это назначение, как мы видим, состоит не в организации новой терроро-легитимирующей Системы (этим была пропитана первая половина XX века). Нет, теперь террор, убедившись в неспособности строить Систему "под себя", поняв, что в любой системе есть Вертикаль, а значит, История и Время, намерен десистемизировать человеческое Бытие, противопоставив Системе – Среду. Только уничтожив системность (и целостность как сверхсистемное свойство Бытия), террор способен стать "санитаром леса". Того особого Леса, в который последовательно и под разными лозунгами хотят превратить человеческий Мир, это большое Поле, отвоеванное у Леса и противопоставленное ему, огражденное от него Оградой Культуры, вырванное из него фольклором, религиозными верованиями, детскими сказками о лесе и Бабе Яге.

Теперь Ограду хотят сломать, а засеянное Поле превратить в место Охоты и Собирания. И если одна сторона этого процесса просматривается в сложных метаморфозах террора, то другая проглядывает за экологическими лозунгами, за их решительным "НЕТ" научно-техническому прогрессу, возможности выхода человечества в открытый космос, возможности самотрансцендентации человечества за счет его встречи с аномальным, за счет особого самоузнавания, самоугадывания и самоизменения. А раз так, то правомочным представляется и еще один шаг на пути раскрытия той основной тенденции, которую несет в себе новый террор.

Шестое. В наших выкладках, аналогиях и символических построениях уже отчетливо выступает феномен разрыва между повышающимся рангом Среды, в которой действует человеческая популяция, получившая доступ к секретам ядерной энергии, вооруженная компьютерами и космической связью – и рангом поведения особей и популяции в целом в этой усложняющейся среде. Уровень поведения начинает напоминать приспособительность бактерий и вирусов. Человек человеку уже даже не волк, а "грибок", "зеленая плесень".