13. Мы лишились его, увы! противу всякаго чаянія! Не осталось среди насъ наследника его доблестей и мы долго не увидимъ соединенія не только такихъ высокихъ добродетелей, но и меньшихъ, каковыя онъ вмещалъ въ себе. Подобно какъ прошедшій возрастъ нашъ не можетъ къ намъ возвратиться, такимъ же образомъ ни мы, ни потомки наши, не можемъ надеяться найти въ другомъ человеке такой души, такой небесный даръ слова!

14. Училища закрылись, соревнованіе къ красноречію угасло, добронравіе сделалось редкимъ явленіемъ, полезный трудъ не уваженъ, добродетель не имеетъ предпочтенія въ глазахъ властей, — она редко встречается, и только испытанія и случай проявляютъ ее по временамъ. Онъ же вмещалъ въ душе своей, какъ наследіе отцевъ, — и добродетель и мудрость въ высшей степени; разработывалъ ихъ какъ свое достояніе, и по этому нельзя удивляться могуществу его вліянія.

15. Но скорбь наша усугублена еще темъ, что онъ похищенъ изъ нашихъ объятій прежде, чемъ онъ состарелся въ пріотретенныхъ имъ добродетеляхъ, прежде, чемъ мы могли достаточно насладиться имъ, — во всей силе этой преходящей жизни! Ни порокъ, ни ухищренія не въ силахъ уже были поколебать его ума, ни совратить его души, такъ сильно она была пропитана и закалена добродетелью! — Еслибъ и сводъ небесный обрушился и тогда бы праведность этого мужа не поколебалась, — сила ея не изнемогла бы, душа его не подвиглась бы и мысль его не ослабла бы ни при какихъ трудныхъ испытаніяхъ!

16. Но единственное светило наше закатилось; светъ нашъ угасъ, соль наша обуялась, источникъ нашъ изсякъ! — какъ растенія, увядшія и изсохшія, не способныя ни цвести, ни приносить плодовъ, — мы обречены отныне жить въ тени и мраке и нести налегшее на насъ наказаніе! Такъ, оскуденіе въ мужахъ добродетельныхъ есть самое сильное наказаніе Божіе, посылаемое темъ городамъ, которые отступаютъ отъ Него; — оно превыше тяжести осады, превыше голода; — однимъ словомъ, оно превыше всехъ подобныхъ несчастій, ибо таковыя могутъ быть отъ нихъ отстранены, если они управляются мужами прозорливыми. О скорбь неутешная! Язва неизцелимая! Источникъ слезъ неизсякаемый! Сколько сетованій, эта горькая весть, — которая скоро обтечетъ всю землю, — сколько общихъ сетованій пробудитъ она въ сердцахъ всехъ техъ, которыхъ питали слова и ученіе святаго мужа! — хотя онъ не имелъ учениковъ, но все, исповедующіе истину словомъ и деломъ, глубоко чтили ея защитника и питали къ нему то же благоговеніе и ту же признательность, какъ и къ святымъ отцамъ, подвизавшимся за оную. Какое глубокое потрясеніе восчувствуютъ все страны, на которыя светитъ Солнце правды — не только что нашъ городъ, который первый вкусилъ плоды отнятыхъ у него ныне благъ — и потому сильнее поколеблется. Увы! мы еще не испытывали подобнаго несчастія! Мы охотно бы искупили его ценою всехъ нашихъ достояній, нашихъ кровныхъ, нашихъ сладчайшихъ связей, еслибъ только эти жертвы могли отвратить такое злополучіе! Я не говорю о техъ, которые при некоторомъ внутреннемъ сочувствіи показываютъ себя безчувственными, но которыхъ скорбь обнаружится въ другое время, хотя она проявляется уже и теперь, но они, — считая себя мудрее всехъ, хотятъ показать равнодушіе, ставя какъ бы ни во что не только доблесть и мудрость почившаго, но и весь рядъ нашихъ знаменитыхъ учителей, предковъ нашихъ, изъ которыхъ онъ былъ последнимъ! Надлежитъ соболезновать о нихъ и молиться, да пошлется намъ свыше прежнее единодушіе. Даруй намъ, Боже, это древнее единеніе во славу Своего Святаго Имени и для блага нашего!

17. Мы могли бы, о слушатели, впасть ныне въ то отчаяніе, которое овладевало варварами въ ихъ семейныхъ бедствіяхъ; но мы не въ праве безконечно роптать и вопить. Доблести почившаго отца научаютъ насъ благоговейно переносить злополучія. Я не соблюлъ обычая надгробныхъ речей, — я скромно говорилъ объ усопшемъ, хотя бы надлежало не столько плачемъ, сколько хвалою почтить память его, а я выразилъ одно только чувство моей глубокой скорби!… Другимъ предстоитъ еще воздать достойную хвалу блаженному мужу. Пойдемъ! надгробный обрядъ кончается… Да будутъ намъ предметомъ подражанія добродетели усопшаго и да сохранимъ въ памяти нашей примеры имъ намъ преподанные!

Геннадій (Георгій Схоларій) патр. Константинопольскій († 1460 г)

Ответъ на предсмертное завещаніе свт. Марка Ефесскаго