Читаем Сочинения полностью

5. И вотъ почему его обвиняли въ непомерной раздражительности! — и вотъ отъ чего его возненавидели некоторые изъ приближенныхъ къ нему! Не вникая въ его побужденія и движимые человеческими страстями, — они уязвляли этаго великаго мужа какъ своимъ молчаніемъ, такъ и своими словами. О! сколько я выстрадалъ отъ безумной речи одного изъ нихъ, дерзнувшаго во время Соборнаго пренія назвать его, — учителя истины, — обольстителемъ, отвращающимъ отъ истины! Еслибъ новоучители и могли отклонить отъ себя нареканіе въ заблужденіи предлогомъ, что они ведутъ къ той–же истине, но инымъ путемъ, — то и въ такомъ случае могли ли они обвинять въ обмане того, кто ведетъ путемъ уже проложеннымъ, которымъ следовали все искавшіе спасенія. Не тотъ ли по истине враждолюбецъ и врагъ мира, кто не обращается на одинъ путь съ нами, хотя и признаетъ его более вернымъ и знаетъ, что, следуя съ нами однимъ путемъ, онъ получаетъ и правильное направленіе, и успокоеніе какъ для себя, такъ и для другихъ? Еслиже, убедясь, что мы заблуждаемся, онъ вместе съ темъ говоритъ намъ, что мы не находимся въ заблужденіи, для того только, чтобы мы, обольстясь хвалою, приняли его верованіе и, переставъ защищать непогрешительность нашего пути, последовали новому пути, который доселе преисполненъ для насъ всякаго рода опасеніями, — то не есть ли это поступокъ обольстителя, ищущаго ввести въ заблужденіе другихъ — и вместе съ темъ заблуждающагося? — ибо онъ же самый, въ начале, призналъ при всемъ Соборе непогрешительнымъ то самое мненіе, которому онъ после того противоречитъ!

6. Но этотъ великій отецъ нашъ кротко выслушивалъ злобныя речи, ибо онъ не искалъ превозносить себя и считалъ достаточною обороною противу клеветы свою борьбу за Истину. Онъ помнилъ, что самъ Господь нашъ былъ оклеветанъ. Такъ переносилъ онъ поруганія! И никто изъ насъ, — о стыдъ! — не предсталъ ему на помощь! И я самъ, увы! — молчалъ! Но я не оберегалъ своей личности, а принужденъ былъ, соображаться съ обстоятельствами того времени, — ибо мне не безъизвестно было, какая борьба намъ предстояла, еслибъ я, разоблочась, открыто выступилъ на поприще! Я не хотелъ также выставлять нашу ученость, — въ которой здравомыслящіе не сомневались, — и ставить себя въ неверное положеніе, темъ более, что отъ меня требовалась большая осторожность. За темъ, я сообщалъ блаженному отцу эти соображенія, онъ извинялъ меня, соглашался, — и готовился вновь подвизаться въ предстрящей ему борьбе. Не сомневаясь въ моихъ чувствахъ, онъ надеялся победить всехъ противниковъ своихъ одною силою истины. Онъ даже полагалъ, что я ему значительно содействовалъ въ этомъ подвиге, — какъ бы Физей Ираклу, — но, конечно, одно только великодушіе блаженнаго отца могло приписывать мне такое важное содействіе!

7. Таковыми прелестями святой души и святой речи онъ воспробудилъ всю горячую мою любовь къ нему. Но мы не пріобщились бы достаточно познанію истины, еслибъ онъ не посеялъ въ насъ первыя ея семяна своимъ ученіемъ и своими молитвами, въ которыхъ онъ часто испрашивалъ у Бога нашего оплодотворенія, — и онъ, более чемъ кто либо, пробуждалъ въ насъ рвеніе къ истине. Такимъ образомъ, онъ твердо привязалъ насъ къ себе, привлеченныхъ къ нему признательностію; — искренно въ насъ уверился, и доверился намъ; темъ временемъ более благопріятныя обстоятельства не связывали его действій. Что еслибъ ныне онъ былъ живъ и еслибъ онъ принялъ участіе въ преніяхъ, которыя возникаютъ вокругъ насъ, подобно какъ это было третьяго дня? — въ этихъ распряхъ, где более хотятъ выказать ученость, чемъ объяснить истину!… Не священные догматы предложены намъ были для объясненія, но одни лишь доводы для поддержанія самолюбиваго красноречія, — обыкновенные предвестники наступающей брани. Еслибъ кто дерзнулъ здесь укорить въ обольщеніи этаго святаго мужа и его последователей, то отошелъ бы смертельно уязвленнымъ и увиделъ бы, какъ сильно разитъ данное намъ Богомъ оружіе духовное, — и на него бы самаго обратилось хульное порицаніе превратнаго пониманія, намъ приписаннаго!